Когда он был порочным

Если единственное, что было в ее силах, - это обнаружить местоположение лекарства и быть готовой подать его, то, Бог свидетель, она будет делать хотя бы это.

Он чуть повернул голову влево. Франческа посмотрела туда и увидела маленький столик, на котором поверх сложенной газеты стояла медицинского вида склянка. Она сразу же встала, подошла к столику, взяла склянку и, читая ярлык на ходу, вернулась к своему стулу.

– Хинин, - пробормотала она. - Я слышала про хинин.

– Чудодейственное средство, - отозвался Майкл.

Франческа с сомнением взглянула на склянку.

– Посмотри на меня, - сказал он со слабой кривоватой ухмылкой. - Я - живое доказательство.

Она снова повертела склянку, пригляделась к порошку, который пересыпался внутри.

– Я по-прежнему в сомнениях.

Одно плечо его шевельнулось в попытке изобразить жизнерадостный жест.

– Я же до сих пор не умер.

– Не смешно.

– Нет, только это как раз и смешно, - поправил он ее. - Следует смеяться, пока можно. Ты только подумай, если я умру, титул перейдет к этим - как там Джанет всегда говорит? - к этой…

– …ужасной дебнемской ветви семейства, - докончили они вместе, и Франческа - кто бы мог подумать! - улыбнулась.

Вот всегда он умел заставить ее улыбнуться. Она потянулась и взяла его за руку.

– Мы с тобой прорвемся, - сказала она. Он кивнул и закрыл глаза.

И когда она уже решила было, что он уснул, он прошептал:

– Хорошо, что ты здесь."

"Утром Майкл проснулся, пожалуй, даже отдохнувшим, и если чувствовал он себя нехорошо, то все же значительно лучше, чем прошлой ночью.

Но она спала. Даже слегка похрапывала, что страшно его умилило. Никогда он не представлял себе ее храпящей, а ведь он, увы, рисовал ее в своем воображении спящей много-много раз.

Конечно, глупо было надеяться, что он сможет скрыть от нее свою болезнь, думал он, она была слишком проницательна, да и любопытна тоже. И хотя он предпочел бы, чтобы она не волновалась из-за него, но, честно говоря, вчера ночью ее присутствие и успокоило, и утешило его. Он не должен был радоваться ее приходу, вернее, не должен был позволять себе радоваться, но вот радовался, и все тут.