Когда он был порочным

Солнце наконец пробилось сквозь пелену облаков, и когда она заявила, что не в силах усидеть дома в такую хорошую погоду, Майклу волей-неволей пришлось предложить ей сопровождать ее во время прогулки.

– Почти как в старые времена, - заметила она, подставляя лицо солнцу. Очень может быть, что она так заработает кошмарнейший загар или по меньшей мере веснушки, ну да все равно она будет казаться белой, как фарфор, рядом с Майклом, по лицу которого сразу было видно, что он недавно прибыл из тропиков.

– То, что мы гуляем вместе? - спросил он.

Она попыталась сохранить серьезное выражение лица.

– И то и другое, разумеется. Ты раньше часто ходил со мной гулять. Всякий раз, когда Джон оказывался занят.

– Это верно.

Они еще некоторое время шли в молчании, а затем он сказал:

– Я был удивлен, когда обнаружил сегодня утром, что тебя нет.

– Надеюсь, ты понимаешь, почему мне было необходимо уехать, - сказала она. - Конечно, мне на самом деле вовсе не хотелось уезжать: когда я попадаю в дом моей матери, мне всякий раз кажется, что я снова возвращаюсь в детство.

– Ты хочешь, чтобы я устроил себе резиденцию в другом доме?

– Нет, вовсе нет, - быстро сказала она. - Ты теперь граф. Килмартин-Хаус принадлежит тебе. Кроме того, Хелен и Джанет должны были выехать всего лишь на неделю позже меня; они вот-вот прибудут, и тогда я смогу перебраться обратно.

– Выше голову, Франческа. Ты в силах вынести это? Она бросила на него взгляд искоса:

– Ты, да и любой другой мужчина, кстати сказать, этого понять не можешь, но мне гораздо больше нравится быть в положении замужней женщины, чем дебютантки. А когда я нахожусь в номере пять по Брутон-стрит, где живут сейчас и Гиацинта, и Элоиза, я чувствую себя точно так, как тогда, когда только начала выезжать в свет и было столько связанных с этим правил и ограничений.

– Ну, не так-то ты их и чувствуешь, - заметил он.

– Верно, - согласилась она. - Особенно с тобой, надо думать..

– И как, скажи на милость, это следует понимать? Она засмеялась:

– Ну же, Майкл. Не думаешь ли ты, что тебе удалось заставить всех забыть о твоей ужасной репутации за те четыре года, что ты отсутствовал?

– Франческа…

– Ты превратился в легенду!

На лице его выразились изумление и ужас.