Когда он был порочным

Руки ее скользнули к животу, еще ниже - не так глубоко, чтобы коснуться собственной плоти, не настолько она еще была безнравственна, чтобы отважиться на подобное, - но так, чтобы прикрыть ладонями холмик, и пускай он теряется в догадках, что же именно делают сейчас ее пальцы.

– О-о! - простонала она снова.

Он издал какой-то звук, горловой, дикарский, совершенно нечленораздельный. Он был почти на грани, и вряд ли удастся подразнить его дольше.

Она взглянула на него, провела языком по губам и сказала:

– Следовало бы тебе это снять.

- Она бросила значительный взгляд на его бедра, еще прикрытые бельем. Он все же разделся не полностью, когда снимал мокрую одежду у камина, и теперь символ его мужественности едва не рвал ткань подштанников. - Так, наверное, очень неудобно, - добавила она с невинным видом.

Он что- то буркнул и буквально сорвал с себя подштанники.

– Вот это да! - вырвалось у Франчески. Хотя она заготовила эту реплику, намереваясь подразнить его, но вышло так, что слова полностью соответствовали ее чувствам.

Он был огромный и могучий, и она поняла, что играет в опасную игру, подталкивая его к самому краю.

Но она не могла остановиться. Она упивалась своей властью над ним.

– Очень мило, - промурлыкала она, оглядывая его с головы до ног и позволяя глазу задержаться на символе его мужественности.

– Фрэнни, - сказал он, - довольно.

– Отвечай мне, Майкл, - сказала она властно. - Если ты хочешь меня, то ты меня получишь. Но командовать буду я.

– Фрэн…

– Таковы мои условия.

Он замер, затем чуть откинулся назад в знак согласия. Но не лег. Он сидел, чуть откинувшись назад, упираясь ладонями в матрас. Все мускулы его тела были напряжены, и в глазах его было какое-то хищное выражение, как у кота, готового к прыжку.

Она вдруг поняла, что он роскошен.

И он был ее, только захоти она.

И дрожь желания пробежала по ее телу.

– Что мне теперь сделать? - спросила она.

– Иди сюда, - хрипло сказал он."

"– Нет еще, - сказала она и повернулась к нему в профиль.

Она заметила, что взгляд его был прикован к ее напрягшимся соскам и что глаза его потемнели и язык нервно облизывает губы. И она почувствовала, что напрягается еще больше при воспоминании о том, как его язык касался ее тела. Она поднесла руку к груди, приподняла одну грудь на ладони, как бы предлагая ему восхитительный дар, и прошептала:

– Это ты хочешь?

– Ты знаешь, чего я хочу, - почти прорычал он.