Когда он был порочным

Она умела держаться бесстыдно и знала, что это может подстегнуть ее собственную чувственность, но в ее прошлой жизни не было ничего, что могло бы подготовить ее к этому моменту, насыщенному, как электричеством, порочным восторгом, когда она стала раздеваться для Майкла.

Или к тому жару, который объял все ее существо, когда она подняла глаза на Майкла и увидела, как он смотрит на нее.

Она ощутила свою власть.

И власть эта ей понравилась.

С нарочитой медлительностью она стала поднимать подол рубашки, сначала до колен, а затем обнажая понемногу бедра.

– Так достаточно? - насмешливо спросила она со знойной полуулыбкой.

Он затряс головой, мол, нет, и потребовал:

– Еще.

Потребовал? Это ей не понравилось. И она прошептала:

– Попроси.

– Еще, - сказал он гораздо смиреннее.

Она одобрительно кивнула, но когда средоточие ее женственности должно было открыться его взорам, повернулась спиной и только тогда стянула через голову рубашку.

Она слышала, как он тяжело и часто дышит, слышала совершенно отчетливо, и почти чувствовала жар этого дыхания на своей спине.

Он поймет, что она делает.

И это доведет его до исступления.

Она услышала за спиной шорох, шуршание, затем скрип деревянной рамы кровати и резко скомандовала: - Не двигайся!

– Франческа! - простонал он, и голос его прозвучал много ближе.

– Ляг, - сказала она грозно.

– Франческа, - снова позвал он ее, и в голосе его было нечто напоминающее отчаяние.

Это заставило ее улыбнуться.

– Ляг, - повторила она, все так же не оборачиваясь. Она слышала, как он тяжело дышит, и знала, что он не двинулся с места и не может решить, как ему поступить.

– Ляг, - сказала она в последний раз. - Если хочешь получить меня.

Мгновение продолжалась тишина, затем она услышала, как он укладывается на постели. Но она слышала и его дыхание, которое стало теперь прерывистым.

– Вот так-то, - прошептала она.

Она подразнила его еще чуть-чуть, гладя свою кожу ладонями, проводя по ней кончиками ногтей, отчего сразу бежали мурашки. И застонала.

– Франческа, - прошептал он.