Когда он был порочным

– Майкл! - простонала она снова.

– Как долго я буду целовать тебя? Кто знает! Может, я вообще буду не в силах остановиться. - Он наклонился и поцеловал ее в шею. - А может, ты не захочешь, чтобы я останавливался. - Он умолк, и второй палец скользнул внутрь ее. Он прошептал: - Тебе нравится?

Он играл с огнем всякий раз, когда задавал ей вопрос, тем самым давая ей возможность сказать «нет». Если бы он явствовал хладнокровнее, расчетливее, то просто напирал бы на технику обольщения, дабы увлечь ее безвозвратно прежде, чем она успеет сообразить, что делает.

Но что- то внутри его не позволяло ему действовать столь грубо, по крайней мере с Франческой. Ему необходимо было ее одобрение. Пускай выраженное всего лишь кивком или стоном. Возможно, она и пожалеет об этом потом. Но ему не хотелось, чтобы она при этом еще и думала, что совершила это бездумно, что не сказала «да».

И ему нужно было это ее «да». Он любил ее долгие годы, мечтал о том, чтобы прикоснуться к ней, так долго. А теперь, когда мечта его сбылась, он был не уверен, что выдержит, если и она не будет его так же желать. Сердце мужчины так легко разбить, и его сердце, похоже, не вынесет нового удара.

– Хочешь, я перестану? - прошептал он и на сей раз действительно перестал. Он не отнимал руки, но замер, давая ей минутную передышку для принятия решения.

– Нет, - прошептала она, но глаз на него не подняла.. Сердце у него в груди так и подпрыгнуло.

– Тогда пора мне начать делать все то, о чем я столько рассказывал, - промурлыкал он.

И так и поступил. Опустился на колени и стал целовать ее. Она содрогалась, а он целовал, она стонала, а он целовал. Она вцепилась в его волосы, а он целовал, и когда она выпустила его волосы и стала шарить руками в поисках опоры, он все целовал.

Он целовал ее всеми способами, какие обещал. И довел ее почти до пика страсти.

Почти.

Следовало бы довести дело до конца, до победы. Но он просто не в силах был сдерживаться. Он должен был обладать ею немедленно. Он желал этого так давно - желал, чтобы она выкрикивала его имя и содрогалась в его объятиях. Но когда это случилось - в первый раз по крайней мере, - он желал только одного: оказаться внутри ее.