Когда он был порочным

– Как ты думаешь, Франческа, - прошептал он, вновь нажимая на ее бедра, - достаточно ли ты открыта навстречу мне?

Она не издала ни звука. Он не смог бы объяснить почему, но его это страшно распалило.

– Может быть, - тихо сказал он, - так будет лучше. - И принялся медленно, но неотвратимо подталкивать ее ноги, пока они не раздвинулись полностью. Подол юбки натянулся, и он, поцокав языком, добавил: - Так, наверно, неудобно. Позволь, я помогу.

Он приподнял подол и сдвинул его, так что складки юбки обернулись вокруг ее талии.

И нагота ее оказалась совершенно открытой взорам.

Он еще не видел ее, так как глаза его были прикованы к ее лицу. Но от одной мысли о том, в какой она позе, обоих их пробрала дрожь, его - от страсти, ее - от предвкушения, и ему пришлось напрячь волю, чтобы сохранить самоконтроль. Еще не пришло его время. Его время наступит очень скоро, разумеется, так как он был совершенно уверен, что просто умрет, если она не будет принадлежать ему сегодня же.

Но сейчас еще было время Франчески.

Губы его коснулись ее уха.

– Тебе не холодно?

Ответом было ее прерывистое дыхание. Палец его приблизился к средоточию ее женского существа и легонько погладил.

– Я ни за что не позволю тебе замерзнуть, - прошептал он. - Это было бы недостойно джентльмена.

Палец его стал описывать медленные круги по ее жаркой плоти.

– Если бы мы сейчас были на улице, - задумчиво продолжал он, - я предложил бы тебе мой плащ. Но здесь, - кончик пальца проник внутрь, и она ахнула, - я могу предложить только мой рот.

Она издала еще один нечленораздельный звук, даже скорее негромко вскрикнула."

"– Да, - продолжал он безнравственные речи, - именно это я и сделаю. Я буду целовать тебя в это место, где поцелуи принесут тебе наибольшее наслаждение.

Она только дышала часто-часто.

– Думаю, что начну я просто с поцелуев, но затем придется пустить в ход язык, чтобы проникнуть в глубь тебя. - В качестве иллюстрации он пощекотал ее пальцем. - Примерно так, только язык будет горячий.

– Майкл! - простонала она.

Она произнесла его имя. И больше ничего. Она была совсем на грани.

– Я попробую тебя на вкус всю, - шептал он. - До последней капельки. А затем, когда исследую тебя полностью, я раздвину тебя еще шире. - И он раздвинул ее пальцами самым неприличным образом из всех возможных. И пощекотал ее ногтем. - На случай, если я все же пропустил какой-то закоулок.