Деспот (СИ)

– Дядя Сережа отказался ехать со мной на кладбище, потому что у него рабочие переговоры… Но сегодня воскресенье.

Мужчины переглядываются.

– Какой чудесный семейный подряд. Милая ячейка общества… – сплевывает Борзов. – Ладно, идти можете? Лобешник я тебе сейчас заклею. Точно не хочешь осколок прямо сейчас вытащить?

– Могу, – морщится Саша. – Но вынимать будем дома.

Это какой-то кошмар.

Я все еще не могу осознать, что мы выбрались из этой передряги с минимальными потерями. Каждый день становится все более пугающим.

Сейчас я даже надеюсь, что виноваты тетя и дядя. Это очередное предательство, но оно хотя бы означает, что скоро все кончится.

Глава 40

Удивительно, но кроме парней Лютаева у дома обнаруживаются и полицейские в штатском. Мне даже приходится предъявить паспорт, чтобы попасть внутрь.

Кажется, ступор у меня проходит и подбирается полновесная истерика, потому что неожиданно для себя я наезжаю на служивых людей:

– Вы издеваетесь? Это не может подождать десять минут! У нас раненный! И ранен он, потому что кто-то не выполняет свою работу!

Сейчас мне уже стыдно за свои слова, а в тот момент я сорвалась.

Борзов оттаскивает меня к воротам, и тут я вспоминаю, что ключи я с собой не брала, мы же не собирались заезжать, но оказывается у Борзова есть связка родителей, именно он закрывал дом в прошлый раз.

– Вы же не уедете? – спрашиваю я.

Он качает головой:

– Сначала дождемся врача, он будет минут через пятнадцать.

Пока меня кидает из крайности в крайность, от агрессии к панике, Саша, все еще сидя на заднем сидении машины Борзова, надиктовывает голосовые.

Я смотрю на Сашу, его криво заклеенный Борзовым лоб, и на меня накатывает страх. Мощный древний страх потери. Осознание, что Марич мог погибнуть.

И следом отравляет осознание мысль, что это случилось бы по моей вине.

Из-за меня.

Как там в фильмах про войну это называют? Сопутствующие потери?

Когда Борзов приводит врача, я уже так себя накручиваю, что меня осматривают первой, хотя я настаиваю, чтобы сначала занялись Сашей. Даже предлагают мне успокоительный укол, но я отказываюсь.