Держи меня, Земля!

Зато эта новость теперь гудела в Лериной голове колокольным звоном, а может, волшебными Рождественскими бубенцами. Лера стягивала с себя домашнюю одежду, понимая, что здесь теперь лишняя.

Она прокралась на цыпочках до распахнутых дверей. Эту парочку влюблённых друг от друга сейчас явно и на аркане не оттянешь, так самозабвенно они целовались. И всё же Артём поднял на неё взгляд, перехватывая повыше Дашку, которая казалась просто миниатюрной у него на коленях. Лера легонько помахала ему рукой, прощаясь. Он подмигнул, улыбнувшись одними глазами.

Глава 41

— Слушай, я не понимаю, как люди летают с чемоданами, — сварливо жаловался Кирилл, звоня из аэропорта.

Но Лера, облизывая нож, которым размазывала крем по верхнему коржу торта, слышала только звук его счастливого голоса, не особо вслушиваясь в слова.

Восемь часов. Их разделяло восемь часов. И они с мамой в восемь утра уже испекли торт, потому что обе подскочили ни свет ни заря.

— Чего же ты напихал там целый чемодан? — усмехнулась она, вспоминая, как он прилетал до этого. С одной полупустой сумкой — в Испанию. Без ничего, когда сорвался к ней в ноябре."

"— Не поверишь, сам не понял, когда успел накупить столько подарков. Надеюсь, никого не забыл.

— Главные наши подарочницы — Милана и Вета, а остальные перетопчутся.

— Именно из-за них и пришлось доставать с антресолей самый большой чемоданище. Но ничего, скоро я его сдам. Ты же приедешь меня встречать?

Лера неожиданно получила от мамы по руке за облизывание ножа и ойкнула прямо в трубку.

— Встречать?! — от маминого шутливого тычка вдогонку она увернулась. — Тебя ещё и встречать надо?

— Очень надо. Очень-очень, — не стал он отшучиваться. — Слушай, я думал, в аэропорту сегодня никого не будет. А тут, представляешь, такая очередь на регистрацию.

Он отвлёкся. Лера слышала знакомый гомон аэропорта и гул звукового сигнала перед объявлением. Чёткий ровный голос диктора.

— Лер, у меня вторая линия, — как-то напряжённо вдруг ответил Кирилл. Даже испуганно. — Я перезвоню.

Перезвоню? Лера села на табуретку, непонимающе уставившись на пищащий короткими гудками телефон. Не «подожди, у меня вторая линия», а «перезвоню»?

Что-то было в этом неправильное, тревожное, зловещее.