Держи меня, Земля!

И мазанул всей поверхностью кровавого куска по её нарядной светлой блузке.

— Черт! Прости, — расстроился он.

— Ничего, ничего, — отмахнулась Лера. — Только холодной водой сразу застираю. Возьму твою футболку?

— Конечно! Бери любую! — крикнул он вслед.

— Я знаю где! — ответила Лера, отметив мимоходом накрытый в зале стол на двоих. Розочку в тонкой вазе. Свечи.

«Не буду его задерживать. Подарок я уже подарила. Быстренько высушу феном пятно и домой».

Именно с этими мыслями Лера и вышла из ванной в старенькой футболке брата и с мокрой блузкой в руках.

Витя, нахмурившись, вышел из кухни, с удивлением посмотрел на часы. Но дверь все же открыл.

— Привет!

Лера ничего не видела из-за широкой Витиной спины, но этот голос узнала безошибочно. Дашка! Лера расстроилась. Вот уж не думала, что именно из-за неё он так старался.

— Прости, — продолжал загораживать Витя проход. — Я сейчас немного занят.

— Хочешь сказать, что я не вовремя? — хохотнула она.

"— Да, именно это я и хочу сказать, — он попытался закрыть дверь, ничуть не церемонясь.

— Я ненадолго, — в Дашкином голосе зазвучали умоляющие нотки: — Мне, правда, надо сказать тебе нечто важное.

— У тебя пять минут, — Витя посторонился и демонстративно посмотрел на часы.

А Дашка вместо того чтобы зайти, неожиданно застыла на пороге, увидев Леру.

— А ты что здесь делаешь? — гневно уставилась она на Леру, все же позволив Вите закрыть за своей спиной дверь.

— А ты? — усмехнулась Лера и уже потянулась к тумбочке в прихожей, где лежал фен. Со своей короткой стрижкой Витя им не пользовался. Да и вообще суровые «челябинские» парни такими вещами не балуются. Но Дашка подскочила к Лере как бойцовый петух и не позволила наклониться.

— Так вот куда ты так торопилась? — она оценивающим взглядом прошлась по футболке. — Вижу прямо как дома уже здесь себя чувствуешь.

Она фыркнула и повернулась к Вите.

— Значит, это с ней ты теперь спишь?

— Ты думай, что говоришь, — посмотрел на неё Витя спокойно и угрожающе.

— А что я такого говорю? — презрительно задрала свой остренький носик Даша. — Я говорю, что вижу.

— Вот я и говорю — думай. И твоё время идёт.

Но Дашку, как прорвавшую трубу с фекалиями, уже было не остановить.

— Я-то считаю, она к мужу вернулась. А она, значит, теперь по братьям таскаться взялась.