Держи меня, Земля!

Если же нет… Порезвились и будет. Вернёшься к своему великолепному мужу и можешь ничего ему не говорить. Я даже настоятельно рекомендую ничего не говорить. Сомневаюсь, что он узнает. Сомневаюсь, что если он что-то узнает, ты не найдёшь этому разумных и невинных объяснений."

"— Кир, не надо, — Лера обняла его, прижала его голову к груди. И он не оттолкнул её. Просто горько-горько вздохнул и обнял.

— Наверно, надо как-то бороться с этой самоуверенностью, — улыбнулся он. — Но что-то мне подсказывает, что никто и никогда больше не будет целовать тебя так.

Кирилл уложил её на кровать, и его губы начали по Лериному телу долгое и волнующее путешествие, которое закончилось для неё где-то в другом измерении.

Там, где падали разноцветные снежинки и голос — чужой спокойный и убедительный — все повторял: «Ты же любишь его! Он же любит тебя! Очнись!»

Глава 22

— Счастье моё, проснись, — Кирилл щекотал Леру щетиной. — Просни-и-ись! В самолёте доспишь.

— Самолёт! — прохрипела Лера, подскакивая.

— Впритык, — улыбнулся он, вставая с кровати. Уже одетый, наодеколоненный, безупречный, с иголочки. То-то Лере снились какие-то вкусно пахнущие экзотические цветы. — Не хотел тебя будить. Ты так сладко спала.

— Чёрт, — снова прохрипела она и побрела в ванную, мельком глянув на серое утреннее небо за распахнутыми настежь дверями балкона. — Я быстро.

— Лер, Лер, — остановил её Кирилл. — Ты в чём поедешь? Краситься будешь? Давай всё ненужное мне покидай, я упакую чемоданы.

«Чемоданы», — усмехнулась она. Да, чтобы увезти всё, что ей накупил Кирилл, понадобился ещё один чемодан.

— В холодильнике не забудь. Там чернила каракатицы, — произнесла она снова хрипло и снова откашлялась, показывая пальцем.

— Такое забудешь, — усмехнулся Кирилл и всё же поймал Леру, хоть она и пыталась его обойти, собирая разбросанные по комнате вещи. — Болельщица моя, — прижался он губами к ключице, — наоралась вчера? Сорвала голос?

— Блин, как было классно, — откинула Лера назад голову, когда губы Кирилл переместились на шею, и проскандировала, подкрепляя свои воспоминания жестами: — Месси! Месси! Месси!

— Понравилось?

— Очень.

— Ну, «Леванте» в их ядовито-лимонных костюмах от сине-гранатовых отличала? Этого и достаточно.