Деревенщина в Пекине 2

Перед его мысленным взором всплывают картины былых времён, когда приходилось через силу пожимать руки тем, с кем было противно даже рядом находиться, и, скрепя сердце, делиться честно заработанными семейными деньгами с алчными и прожорливыми чиновниками. При одной лишь мысли, что от миллиона долларов он вынужден был отдавать семьсот тысяч какому-то наглому нахлебнику, внутри закипает жгучая ярость от вопиющей несправедливости. Пока одни день и ночь упорно работают, строя будущее Китая собственными руками, другие бессовестно паразитируют, присваивая себе плоды чужих праведных трудов.

Ван Мин Тао отвёл грустный взгляд. Сколько же внутренних противоречий приходилось подавлять годами. Он никогда не мог себе позволить ни словом, ни мимикой, ни движением бровей дать понять, что на самом деле хочет сделать с продажной взяточной сволочью, которая в отличии от него не пашет, не сеет, не строит, ничего не создаёт своими руками, но доит честного человека, который посвятил всю жизнь работе.

Не находя себе места, бизнесмен начинает нервно мерить шагами кабинет, погрузившись в воспоминания о своей молодости.

Всякое бывало в то время — порой приходилось, стиснув зубы, таскать тяжеленые ящики с плиткой на верхние этажи без лифта, вместе с другими рабочими. Конечно, в этом было много популизма и игры на публику. Но Ван Мин Тао всегда думал про себя — вот если бы каждый партийный секретарь или член ЦК хотя бы один час в месяц выходил на завод и на глазах у людей честно работал грузчиком, то, возможно, Китайская Народная Республика сегодня была бы совсем другой.

Что ж, по крайней мере он сам подавал правильный пример как мог, невзирая на трудности."

"За мыслями бизнесмен вспомнил одну поговорку: львы бабочкам не страшны. Ему всегда казалось, что строительный бизнес надежно защищен, и крупные проблемы обойдут стороной.