День, вытеснивший жизнь

Живы не выберемся.

Он впервые попадает в переплет, для меня уже и такое не в новинку. Хотя, что и говорить, веселого мало - в чистом поле, на виду у противника, снарядов нет. Спасти может только ночь, а солнце пока что висит над землей, не скоро еще сядет...

- Танки скрылись! - крик то ли удивленный, то ли радостный.

С усилием распрямляюсь во весь рост, вглядываюсь в немецкую сторону. Совсем недавно различал уже их башни, сейчас рдеющая степь пуста и мотоциклы тоже не пылят. Из-под земли выползли, в землю ушли.

- Не маячь. Хочешь, чтоб снова набросали? - цедит Зычко. Он по грудки в земле и, похоже, не собирается вылезать.

Слышу за спиной тяжелое дыхание. Появляется Звонцов, по-прежнему без пилотки, на лысине царапина. Отдуваясь, присаживается на корточки, провесив животик, житейски доброе, простовато полное лицо озабочено, и что-то потустороннее в нем - нас не видит, вглядывается в себя.

- Свяжитесь с хозвзводом. Пусть срочно высылают подводу... Вывезти Феоктистова. - Выныривает из себя, строго глядит на нас, объявляет: - В грудь осколочное!

Зычко ныряет в щель, хватается за трубку.

- ""Жито""! ""Жито""! Я ""Фиалка""!.. Не тебя зовут! ""Жито"" прошу... ""Жито""! ""Жито""!.. Не отвечает ""Жито"", товарищ старщий лейтенант.

- Наладить! Чтоб подвода была! Срочно!.. Ранение тяжелое!

Каска Зычко медленно вырастает из земли. Из-под каски на меня холодные совиные глаза.

- Сержант Тенков!.. - приказным, с гнусавинкой голосом.

Господи! Всему есть мера. Весь день он торчал у телефона, бегали, ползали, таскали катушки мы. Война не мать родная, да! И он командир - тоже да. Но нельзя же забывать, что командуешь людьми. Чуть-чуть раздели с ними непосильное. Подмени на один раз, если есть совесть... Совиные глаза... ""О себе гребтуй... Шо був добреньким, забудь!"" Я вдруг почувствовал себя неподъемно тяжелым, словно весь из железа.

- Голубчик, пожалуйста, побыстрей, - голос Звонцова никак не приказной. - Постарайся, голубчик... В грудь ранен...

Не могу не откликнуться.

- Есть постараться, товарищ старший лейтенант!

А Зычко опускается в щель, слышно, как озабоченно продувает там трубку.

14

Связь прекратилась после артналета, значит, порыв должен быть где-то рядом, но я ползу и ползу, а кабель цел, уводит меня от своих.