Дела минувшие

Вы сами только что оттуда. Хорошо ли ему придется в Воеводской тюрьме?

Лыков вспомнил бараки в Дуэ, в самой страшной из сахалинских тюрем, и ответил:

– Плохо. Но пора харламу туда – заслужил.

Таубе сел на транспорт «Бобр» и уплыл в Александровский пост. Алексей остался один и продолжил дознание. Он чувствовал, что дело Звенцова не закончено и в нем еще остались тайны.

Открытие командированным цепного убийцы наделало шуму. Лыкова пригласили к военному губернатору Приморской области генерал-майору Унтербергеру. Здание еще строилось, хозяин принял гостя в задних комнатах.

– Ну, здравствуйте, человек-прожектор!

– Почему прожектор, ваше превосходительство?

– А высвечиваете всякую нечисть. Зовите меня Павел Федорович. Садитесь и рассказывайте, как вы разглядели такого хитрого злодея в заурядном кабацком питухе. Это опыт? Или особая столичная школа?

Лыков пожал плечами, подумал и ответил:

– И школа, и опыт. Просто я в Департаменте полиции участвую в составлении ежегодных списков лиц, подлежащих розыску.

– Ну и что? Беглый в розыске. Но как вы догадались про умышленное убийство, замаскированное под пьяную драку?

Сыщик рассказал губернатору о своем учителе Благово и его догадке много лет назад. Тут влез полицмейстер:"

"– Я, ваше превосходительство, до последнего не верил. Смотрю – заурядное дело. Один дурак другого под винными парами камнем пришиб.

Унтербергер согласился:

– Да, случай выдающийся. Упырь годами изымает людей, несет минимальное наказание и снова льет кровь. И никто не замечает этого. Я во время турецкой войны сталкивался с преступным миром, когда был в Иркутске председателем временной военно-тюремной комиссии.

– Павел Федорович, дознание надо продолжить, – заявил Алексей. – Точка в нем еще не поставлена.

– Вы хотите найти других его жертв? Да тех, что уже нашли, достаточно для каторги.

– Нет, я хочу выяснить другое. Задумайтесь: человек несколько раз обманул следствие.