Дела минувшие

Вице-директор изложил членам смешанной дознавательской комиссии свои соображения. Те одобрили.

Утром, когда отзвучали гудки казенного стекольного завода, в ворота пивоваренного заведения громко постучали. Сторож, сердитый с похмелья, открыл калитку и вышел наружу.

– Здорово, Степан, – приветствовал его мужик в драном чекмене с темно-синей выпушкой.

– Август? – удивился тот. – А наряд свой где раздобыл?

– А там… – Гость кивнул через плечо в сторону казарм лейб-гвардии Казачьего полка.

– Не холодно так-то?

– Цыган шубу продал! Ты глянь, что у меня есть.

Босяк вынул жестянку с надписью.

– Чего это? – удивился сторож.

– Железные драже доктора Рабюто от девичьей немочи. Я пробовал – вкусные. Подарили добрые люди.

– Какой-какой немочи? Глупая твоя голова. Я ею не страдаю. А вот похмельем – еще как. Нет ли у тебя от него средства? Которое, знаешь, булькает так: буль-буль…

– С собой нет, но можно заработать, – ответил гость. – Вместе.

– Дык… а каким образом?

– Во, смотри.

Голодранец вынул из другого кармана пустую бутылку.

– Это называется сальваторская полушампанка. Видал такие раньше?

– Чё?

– Пивная бутылка завода «Гамбринус» к пиву «сальватор». Они принимают такие по четыре копейки штука.

– А где это? – оживился сторож.

– Пятая линия Васильевского острова. Далёко…

– Далёко. И что?

Август оглянулся – нет ли кого вокруг – и зашептал:

– У тебя ведь тоже завод. Тоже пиво варил. А теперь не варит. Не осталось ли, брат, там таких бутылочек? Дай их мне, я свезу на Василий, барыши пополам.

– Постой здесь, – приказал Степан и запер калитку изнутри. Босяк принялся ждать. С реки тянуло сыростью и холодом. Замерзнув, Силима-Самуйло вынул сороковку и опростал ее прямо из горла.

Наконец сторож снова открыл калитку и махнул рукой:

– Заходи.

– Что, есть сальваторки? Я как чувствовал.

Степан отвел напарника в дальний сарай и кивнул:"

"– Здесь они. Только считать будешь вслух! Меня, брат, не обмишуришь.

Через час босяк выкатил за ворота большую тележку, доверху груженную полушампанками.

– Бывай! – кивнул он сторожу. – Тут на восемь рублей. Четыре твои. К вечеру жди, раньше не успею. Закуска какая имеется?

– Хлеб да луковица.

– Я сала куплю. Ладно ли?

– Ладно.

Босяк удалился в сторону Глухого озера. Степан стоял в калитке и глядел ему вслед, когда сзади его окликнули:

– Это что был за гусь?

Крепыш со слезящимися глазами подошел неслышно.

– Да Август, а фамилию не выговоришь, язык сломаешь. Белая кость, барчук.