Да здравствует принц!

Лучше бы Леон не уходил. Надо было попросить его остаться на ночёвку, хотя прежде мы так не делали. Рядом с ним Гедеон не стал бы на меня нападать и вечер прошёл бы спокойно.

– Что с тобой случилось на этот раз? – требовательно спросил он."

"– Было скользко. Я навернулся со ступенек и ударился всем телом.

Он пристально смотрел на меня.

– Там были скользкие ступеньки, – повторил я уже неувереннее.

– Готье.

– Я упал с высоких скользких ступенек, – отчеканил я по слогам.

Нет, это не сработает. Казалось, сейчас Гедеон просто выбьет правду с помощью кулаков или тёмной материи.

– Всё хорошо, Гедеон.

Произнося его имя мягче, я надеялся, что это как-то его успокоит. О манипуляциях и речи быть не могло, но я всё же считал, что если найти какой-то подход к Гедеону, то можно снизить накал страстей в наших сложных отношениях.

– Ты это называешь «всё хорошо»? – строго спросил он, указав на мой чёртов бандаж.

– Как только с меня его снимут, я начну тренировки с Люмьером. Мы уже договорились.

– Не говори ему о том, что ты извлекатель, – велел Гедеон, – Держи эту информацию в секрете.

Я хотел спросить: «Почему?», – но в последний момент прикусил язык. Чистокровный извлекатель – вещь настолько редкая, что, наверное, о ней, правда, не стоит распространяться на каждом углу.

– Хорошо.

Я решил было, что на этом наш разговор закончен, но Гедеон вдруг придвинулся ещё ближе, как будто хотел шепнуть что-то на ухо.

– Нас ждут большие перемены. Ты должен быть готов ко всему морально и физически.

– Перемены? – Я озадаченно посмотрел на него.

– Полукровка в стенах Академии Святых и Великих. Это не останется без внимания.

– Мистер Брум пропустил Скэриэла в первокурсники?

– У него не было выбора. Мы ему просто этого не дали.

«Мы?»

– Совет Старейшин позволил этому случиться? – шёпотом спросил я.

Гедеон нахмурился, челюсть его напряглась. Он, видимо, сомневался, отвечать или нет.

– Они недовольны нами. Не удивлюсь, если скоро нас назовут отщепенцами.

– Отщепенцы? Кто это?

Гедеон молчал. Всё ещё раздумывал, говорить со мной откровенно или нет.

– Что это значит? – спросил я.

– Скоро Ромус, а затем и вся Октавия разделится на два лагеря. Это только вопрос времени, – наконец мрачно заверил он.

Одни загадки. Я ничего не понимал и начинал злиться.

– Два лагеря?

– Да.