Чужая невеста для сына герцога

— Почему?

— Во времена Ойрии Бессердечной его бы просто казнили после смерти знатного пациента из герцогской семьи.

Ирвик вгляделся в лицо сына воспаленными покрасневшими глазами.

— Теперь ты мой единственный наследник, Эдрик. Мне очень жаль, что я не посвящал тебя в государственные дела. Разве я мог знать, что Равьер и Айвенор… — голос отца дрогнул, он замолчал и машинально потер ладонью грудь. Рубиновый перстень сверкнул на темной одежде.

— У меня стало болеть сердце, Эдрик. Возможно, совсем скоро я отойду от дел, но мне хочется быть уверенным, что я оставлю герцогство в надежных руках.

Ирвик сжал руку сына.

— Теперь тебе придется учиться править. Каждый день советник Бриас будет вводить тебя в курс дел. Ты будешь приходить на утренний совет. Скоро я назову тебя наследным герцогом Алтуэзским. А сейчас иди, я очень устал…, — Ирвик махнул рукой.

— Я не успел попрощаться с Равьером. Хочу сходить в фамильный склеп. Может, мы пойдем вместе? — предложил Эдрик.

— Нет, я устал. Завтра я хочу тебя видеть на утреннем совете.

Эдрик поклонился. На сердце у него была тяжесть, словно все Вистиинские горы обрушились на него.

На прощание он оглянулся на портрет матери, и ему показалось, что на лице герцогини блестит дорожка от слез. А может, это опять были блики света.

Когда за сыном закрылась дверь, герцог подошел к портрету Анаиры и легко коснулся пальцами лица покойной жены.

— Прости меня, Ана. Я ничего не смог сделать, не сумел спасти наших старших сыновей.

16.2

Эдрик прошел в свои покои и стал раздеваться, сбрасывая с себя пропыленную одежду, пропахшую потом и лошадью. Сразу же явился Тумос. Его вид выражал, как всегда, степенное достоинство,

— Какое горе, смерть его светлости Равьера, — старый слуга смахнул слезу. Эдрик знал, что эти слезы искренние. Тумос любил его братьев.

— Я принес вам черную рубашку и тунику, велел портному сшить сразу несколько, чтобы соблюдать траур.

— Прикажи приготовить купальню, — сказал Эдрик.

— Все уже готово, пресветлый. Позвать кого-нибудь, чтобы вам помогли?

— Нет, я сам, — отказался Эдрик.

Он прошел в небольшую купальню, находящуюся в соседней комнате, и с удовольствием погрузился в горячую воду. Он с наслаждением смывал с себя дорожную грязь. Если бы можно было смыть так же легко боль, которая охватила его, когда он узнал о смерти Равьера.