Честь имею

Завтра я уеду, Арна забираю, оставлю тебе сотню гвардейцев – они сопроводят твой обоз, чтобы ты не отрывал своих. Я понял, что ты думаешь двинуться на границу со степью, я туда пришлю тебе воинов, но ты старший. Будь осторожен, брат.

Он обнял меня и вышел.

Утром, проводив короля и Арна, я занялся отгрузкой трофеев. Перед этим несколько дней собирали повозки по всему герцогству. Вначале отгрузили королю и под охраной гвардейцев отправили в столицу. Также в столицу отправляли и графиню Веленику и сыновей местных дворян, плененных в замке.

Еще с вечера графине было сказано, чтобы она собрала свои вещи и готовилась к выезду. Подали карету, и в нее стали грузить вещи графини, которых было немного. За эти дни я многое выяснил о жизни в замке и о личности самого герцога. В то, что я слышал, тяжело было поверить, но с каждым разом я все больше убеждался, что мне говорили правду. Оказывается, герцог давно уже имел общие дела со степняками. Нет, степняки не вели обособленный образ жизни. Они приходили в города королевства и торговали, сами закупали товары.

Но тут в отношениях было совсем другое: герцог покупал у них людей, которых они захватывали в набегах. Не думайте, что он был благодетелем: выкупая пленников за гроши, он говорил им, что потратил большие деньги, выкупая их у инородцев, и их надо отработать. Вот и приходилось людям работать только за похлебку, и что-то я не слышал, чтобы кто-то отработал долг.

Так вот, что касается графини и ее матери, они тоже были практически бесправны – покупка платья или еще чего-нибудь требовала разрешения герцога.

У них никогда не было личных драгоценностей. На праздник, когда приезжали аристократы герцогства, им выдавали ювелирные изделия в любом количестве, но после празднеств они сразу изымались и укладывались в сокровищницу. Поэтому я и принял графиню за служанку, увидев ее в первый раз.

Вот она стоит в неброском сером дорожном платье, рядом с ней ее служанка, и ждет, пока в карету уложат ее вещи. В руках служанки небольшая шкатулка с драгоценностями, которые я дал возможность графине взять с собой.

Видели бы вы, какими глазами она смотрела на меня, когда я сказал что это ее приданое, включая пять тысяч золотых. Вначале она расплакалась, потом попыталась поцеловать мне руки, что я, конечно, пресек. Вот и было видно, что глаза ее на мокром месте. Конечно, я ее понимал – дом, в котором она родилась, то место, которое она считала своим, ей придется покинуть навсегда.