Чёрная обезьяна

Я вспомнил одни, потом другие, затем третьи свои дурные поступки — подлые, отвратительные, гадкие, — и в одну секунду стало ясно, что в том, где нас не застали, включив белый свет и указав пальцем, мы не раскаиваемся никогда. Спим со своей подлостью в обнимку: хоть какая-то живая душа рядом, хоть кто-то тихо греет душу. Убьешь ее — и кто останется поблизости до самой смерти?"

"Поднялся и пошел сквозь все сгустки пустоты к выкипающим на плите яйцам, к одетым во все вещи задом наперед детям, к разбитому зеркалу, чьи осколки, насвистывая, я смел вчера вечером в угол и забыл.

— Пап, а почему зеркало разбилось? — спросили они, когда я бережно извлек у них из лапок смертоносные острия.

— Муха летела, увидела другую большую муху и решила ее забодать…

— А это было ее отражение! — догадался сын, хмыкнув.

— Да, отражение! — поддержала дочь, хотя по интонации было ясно, что она не разгадала шутки.

Неустанно дуя, съели по яйцу с майонезом, частично переодели, как подобает, штанишки и майки и, безбожно опаздывая, вылезли в подъезд.

Воровато подобрал там туфли и покидал их в нашу прихожую.

Ноготь, так и не залепленный пластырем, саднил, словно в большом пальце обнаружился голый и ошпаренный мозг, которого не было в голове.

Закрыл замок. Кривясь и ругаясь шепотом от боли, снова открыл дверь и выставил туфли возле двери.

— Куда мама ушла ночером? — громко спросил сын уже в саду, когда мы пытались справиться с завязками на панамке.

Ковырявшиеся неподалеку родители примолкли, заострив уши и расширив ноздри.

Дети их что-то подвякивали, но негромко.

— Не «ночером», а «вечером», — поправил я беззаботным голосом. Голос прозвенел как алюминиевая линейка по столу.

— А почему у нее туфельки на ступеньках? — спросила дочь. Каждое слово поставила как кубики — одно на другое.

— …чтоб проветрились, — с той же ледяной беззаботностью отбился я.

— А когда мама обратно придет? — спросил сын хмуро.

Я надорвал так и не поддавшуюся завязку на его панамке и кинул ее в ящик для одежды, попав прямо в верхний отдел, куда и следовало.

— Идите в группу, — процедил я.

Новый телефон из жадности купил у какого-то абрека на площади трех вокзалов.

Вставил туда старую симку.

Вспыхнул экран.