Честь горца

Но сходство кузенов было такое, что становилось жутко. Вашель был высоким и стройным, даже изящным, и, кроме того, красивым. У него были такие же совершенные черты лица, как и у покойного мужа, такая же чудесная кожа, даже густые длинные волосы цвета воронова крыла были такими же. Когда она через силу заглянула ему в глаза, ей стало не по себе. Эти глаза, прекрасные, темные и холодные, были ей хорошо знакомы. На нее словно смотрел муж своим коварным и порочным взглядом.

– Ну наконец-то мы встретились, кузина, – почти пропел Вашель низким, мягким голосом.

– Могу ли осмелиться сказать, что ты выглядишь не самым лучшим образом?

– Ага, я сейчас заплачу от расстройства. – Она вовремя наклонила голову, иначе удар Луи угодил бы в цель.

– Не прикасайся к ней, – скомандовал Вашель.

Даже Жизель невольно сделала шаг назад, услышав этот ледяной тон. Краем глаза она увидела, как побледнел Луи. Он отступил на несколько шагов и отвел руки за спину, демонстрируя полную покорность."

"Между Вашелем и мужем обнаружилось по крайней мере одно отличие.

В такой ситуации Мишель набросился бы на человека и избил бы его до полного бесчувствия. Интуитивно она поняла, что Вашель так же склонен к насилию, просто научился действовать более утонченно, не переходить на крик и не размахивать кулаками. Это делало Вашеля более опасным, чем покойный муж, и более страшным. Жестокость Мишеля была проявлением гнева или особого вида безумия, была спонтанной и не спланированной заранее. В отличие от него Вашель оставался холоден, действовал, прекрасно сознавая, насколько жестоко он поступает, и старался запугать жертву до смерти.

– Испугался, что он убьет меня раньше тебя? – осведомилась она, решив, что не будет пасовать перед этим Дево. Она уже спасовала раз и поняла, что это не только горько, но и бесполезно.

– С чего ты взяла, что я собираюсь тебя убить? – Вашель смотрел на нее поверх чеканного серебряного кубка, из которого пил.

– Разве меня не приговорили к смерти, когда я исчезла из поместья твоего кузена? Неужели приговор отменили, пока я находилась в бегах?

– Приговор и наказание за то, что ты отняла жизнь у бедняги Мишеля, вынес я.

Внутри у Жизели все затряслось. Она лишь надеялась, что ее страх не отразится на лице. В душу закралось подозрение, что Вашель устроит так, что долгая, мучительная смерть на виселице покажется ей спасением. Очень трудно было сохранять бравый вид. Вашель пугал ее больше, чем когда-либо покойный муж.

– Мой господин, – выступил вперед Жорж.