Чертовка для безопасника (СИ)

Но я, стараниями Кирсанова, пропала, а Светка все никак не могла угомониться.

Когда она начала получать угрозы по телефону, и их , естественно, услышал полкан Сережа, как обычно прослушивающий все ее переговоры…

Короче, не стоит злить цепного пса. Он может в ярости сорваться с цепи.

Полкан сорвался.

Упрятав-таки Светку в какую-то жопу мира, он развернул кампанию мести, грамотно выделил тех, кому было интересно упрятать за решетку моих преследователей… И скоординировал с ним свои действия.

Светка говорила шепотом, что они умудрились дойти до нашего всего… И заставить его обратить внимание на ситуацию.

Шансы у них имелись, только если я останусь в живых и буду свидетелем на суде.

Потому меня стали искать усиленными методами, больше не теряя времени на выкуривание и ожидание, когда же я сама на свет выползу.

Тот небольшой городок, где я пряталась, особо не был оборудован камерами наблюдения, но кое-что найти удалось. И моего спутника срисовали, пробили по связям… И выявили ближайшего родственника.

Это потребовало, как я понимаю, очень серьезных денег, потому что обращались к независимым профессионалам, штатные так не умеют, и времени тоже требовало.

Как раз того самого, что я провела в руках моего Кирилла Кирсанова. Моего защитника.

За это время удалось снять с меня глупые обвинения, и теперь меня искали уже, как свидетеля.

И вполне можно было возвращаться…

Киллеров отправили в последней надежде, зная опыт Кирилла, сразу троих. Но, видно, не до конца просчитали…

Мне удалось спастись.

Света говорила, что мне теперь, по закону “О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства” мне полагается личная охрана, охрана жилища и имущества, выдача новых документов, изменение внешности, изменения места работы и места жительства…

Я не слушаю приговор, у меня слёзы от воспоминаний.

Юрка вёз нас по лесу на своём «пауке». Этот огромный транспорт на надувных колёсах везде проехал, даже по болоту. Пока удалялись от хутора, я тряслась всем телом, укрывала собой бледнеющего Кирилла.

Боже, это невыносимо!

Не знать, что с ним было дальше! И что сейчас происходит!

Мы тогда выбрались из леса, но не в населённый пункт, а в воинскую часть. Кирилла забрал местный фельдшер. А я, мокрая от крови, грязная и вымотанная переживаниями, ничего не видела и ничего не слышала.