Чернокнижники

Катаклизм грянет такой, что подумать страшно…"

"Он справился с собой — как-никак офицер, а не институтка из Смольного. Отступил в сторону — чтобы те, кто, несомненно, наблюдал сейчас за ним, получше рассмотрели содержимое сундучка, если раньше не смогли. Дома моментально поймут, что к чему, придут к тем же выводам, и уж отреагируют соответственно…

Его так и подмывало унести сундучок с собой — и будь что будет. Он все же пересилил себя: в конце концов, дома все уже знают, да и времени достаточно, чтобы воспрепятствовать самым решительным образом…

Вернул сундучок на место и тихо удалился.

Глава XIII

НАПРАСНО МИРНЫЕ ЗАБАВЫ ПРОДЛИТЬ ПЫТАЕТЕСЬ, СМЕЯСЬ…

Самым трудным оказалось дотерпеть до утра. Он несколько раз проваливался в сон, наполненный замысловатыми кошмарами, просыпался весь в поту, пару раз выкурил трубку, глядя на темноту за окном, никак не желавшую рассеяться. Ночка выдалась такая, что и врагу не пожелаешь…

С рассветом он был уже на ногах, полностью одетый, с кобурой под камзолом — что-то именно сегодня должно произойти, так что следует быть готовым и защищенным в случае чего…

Однако ждать пришлось еще часа два: во все времена помещики не спешили к завтраку ни свет ни заря.

Удержав себя от бесцельного блуждания по комнате, он сидел у окна и курил трубку, глядя на густой, сбросивший листву лес, вплотную подступавший к тыльной стороне особняка. В доме попросту нет подходящих помещений, где уместилась бы «карета» — но должны же в лесу отыскаться подходящие опушки, как не раз уже случалось в самых разных временах… Не могут же…

Тихонечко скрипнула дверь: в гостиную просочился ливрейный лакей и склонил голову:

— Вашу милость просят к завтраку…

Показалось Савельеву после этакой ночи, или взгляд у холопа в самом деле как-то непонятно вильнул.

А, наплевать! Лишь бы появилась какая-то определенность…

Постаравшись придать себе самый непринужденный вид, он остановился в дверях столовой, поклонился:

— Доброе утро, господа.

Доброе утро, Татьяна Сергеевна.

И моментально отметил, что диспозиция какая-то странная. В противоположность всем прежним трапезам, на которых он здесь присутствовал, за столом сидел один только Тягунов, бесцельно теребя лежащую перед ним большую салфетку, смятую в ком. Князь сидел в дальнем углу, на диване, Издольская стояла рядом — а ее мнимый братец расположился у стены справа. И тут же поднялся при виде Савельева.