Чернокнижники

А самому нечего и пытаться. Насколько он помнил из математики, комбинация из четырех цифр дает многие тысячи вариантов, тут не то что оставшегося ночного времени, а и месяцев может не хватить…

Он все же повернул на полный оборот крайнее слева колесико — не пытаясь уповать на счастливый случай, позволивший бы сразу поставить нужную комбинацию, а попросту присматриваясь к потемневшей бронзе: быть может, возле правильной цифры сыщутся какие-нибудь следы? Царапины, особые потертости, еще что-нибудь?

Нет, ничего подобного, никаких отметин, и на втором тоже, значит, и пробовать не стоит.

Осторожненько вернув колесики к прежним, первоначальным цифрам, он спустился по лестнице, не особенно и чувствуя себя проигравшим: если все пройдет гладко, туда все равно попадут…

Вышел и старательно запер дверь «научного заведения» на все три замка, что отняло немало времени, хотя и помнил, какие именно отмычки использовал. Пустился в обратный путь. Оставалось еще одно дельце, имевшее мало отношения к ученым занятиям.

Грех не использовать такой удобный случай…

Где располагаются отведенные Липатову покои, он уже знал — и направился туда, переступив по пути через парочку слуг, которых убойный сон сморил прямо в коридорах. Ах, персюки, какие же все-таки молодцы, хоть и воевали с нами не раз, хоть и убили посла Грибоедова… а впрочем, истинную историю гибели Грибоедова знают немногие, исключительно из тех, кто трудится в Особой экспедиции и связанных с нею учреждениях вроде Гатчинского батальона…

Дверь, конечно же, оказалась без замка — с каких это пор комнаты для гостей, вообще помещения в богатом доме снабжаются замками на внутренних дверях? Разве что когда потребуется укрыть заведение, которое он только что покинул…

Бесцеремонно распахнул дверь спальни, посветил чуть выше кровати.

Покривил губы: рядом с безмятежно посапывающим Ляпуновым разместилась столь же крепко спящая белокурая девка. Революционная мораль, конечно, имеет место быть — однако чисто по-человечески господин бомбист скорее всего ощущает неизбежное душевное неудобство, каковое и лечит с помощью доступных крепостных красоток…

Присмотрелся.

В спальне просто не оказалось места, где можно хоть что-то укрыть. Посветив под кровать, он ничего там не обнаружил. И вышел на цыпочках."

"Тщательно осмотрел кабинет и гостиную — но и там ничего подозрительного, не принадлежавшего бы этому времени, не нашел. Оставалась гардеробная.