Чернокнижники

Потому что поручик опасался одного: вдруг на колдуна зелье не подействует, и он именно что будет где-нибудь во мраке поджидать виновника, а то и какие-нибудь свои искусства против такового в ход пустит… Уладилось…"

"Он шел то по совершенно темным, то чуточку освещенным падавшим в окна лунным светом коридорам, поднимался и спускался по скрипучим ступенькам, давно требовавшим заботы столяра, сворачивал, стало казаться даже, что он все же угодил в некую ловушку, и оказался опутан чьим-то дурацким колдовством — и это будет продолжаться до утра.

До рассвета он так и будет петлять по бесконечным коридорам, скрипеть ступеньками…

Нет, приблазнилось. Настал момент, когда он сразу понял, что добрался до цели: очередной коридор заканчивался не тупиком, как показалось сначала, а невысокой, узкой, в одну створку дверью. Над круглой ручкой в строгом геометрическом порядке, на одной линии, располагались замочные скважины — не одна и не две, а целых три… И это, конечно же, цель…

Поставив фонарик перед дверью так, чтобы светил в потолок, Савельев полез за отмычками, сначала — за кушаковскими.

Он оставил карманные часы в комнате и потому не мог засечь время — но, по прикидкам, прошло не менее четверти часа. Первый снизу замок поддался, как шлюха драгуну — третьей по счету кушаковской отмычке. Со вторым снизу пришлось поработать — Савельев испробовал все до единого кушаковские «воровские ключи» — без всякого успеха. Принялся их перебирать по второму кругу — и четвертый, после долгой с ним возни, замок все же отпер.

А вот последний оказался крепким орешком: кушаковские отмычки против него оказались бессильны, хотя Савельев каждую пробовал раза по четыре, так и сяк. Даже вспотел в прохладном коридоре… Ругаясь про себя последними словами, сердито спрятал связку в карман, достал вторую, батальонную.

Далеко не сразу, третьей по счету отмычкой — но наконец отпер. От радости шепотом гаркнул самому себе: «Виват!».

Потянул дверь на себя. Она не открылась. Потянул сильнее — без толку. Цепенея от безнадежности, разочарования, злости, нацелился было упереться ногой в косяк и рвануть что было сил — ну ведь все замки отперты!

Однако, словно озарением застигнутый, толкнул дверь от себя — и вот тут она превосходнейшим образом открылась, легко и податливо, бесшумно повернувшись на хорошо смазанных петлях. За дверью стояла тьма кромешная.