Черно-белая жизнь

Не простил его эгоизм».

Краем уха он слышал разговоры – тетя Катя шепталась с Ниной и осторожно поглядывала на Лагутина. Нина мотала головой, видимо, с ней не соглашаясь. Соседи обсуждали свои дела – внуков, футбол, огороды. Дядя Леня дремал, прислонившись головой к холодному стеклу. Только Рита Ростовцева молчала и ни с кем в контакт не вступала. Ну и Лагутин молчал.

В квартире столпилась очередь из желающих вымыть руки. Нина хлопотала на кухне, ей вызвалась в помощь Рита Ростовцева.

Тетя Катя уселась в кресло и громко говорила с дочерью по телефону – ругалась и спорила.

Уселись. Ели торопливо и жадно – проголодались, подмерзли. Налили по первой.

Встала Нина, сказала коротко:

– Светлая память.

Не чокаясь, выпили.

Лагутин увидел на комоде фотографию отца и рюмку водки, накрытую черной горбушкой. «Тоже Нина, – подумал он, – а я бы не догадался».

Леню быстро развезло, и он начал вспоминать их с отцом детство, школу, родителей, первых девочек.

Все молчали и слушали внимательно, видимо, соотнося все это с собственной жизнью.

Нина хлопотала вокруг стола, и получалось у нее все ловко и четко – понятно, за что отец ее очень ценил. «Славная женщина, – часто повторял отец по телефону, – славная женщина эта Нина».

Лагутин быстро опьянел, и ему хотелось остаться одному. Уйти к себе в комнату, забраться под одеяло и… уснуть.

Все закончилось, думал он. Еще немного – и все разойдутся, оставят его наконец одного. А завтра – завтра домой, в Городок. Как он хочет туда, как он соскучился по дому. Скорее бы, а? Он представлял, как машина привезет его к Городку, а он выйдет за пару кварталов, чтобы пройтись, вздохнуть полной грудью свежий и чистый воздух, взять в ладонь снег, смять его, понюхать, даже лизнуть! И домой, домой, в свою норку – к своей чашке, дивану, письменному столу. А на следующий день – на работу, в лабораторию.

Рита Ростовцева подняла рюмку за память «ближайшего друга моего любимого мужа». Говорила, что именно Петр Алексеевич их поддержал в то тяжелое время, когда отвернулись все остальные. Он и его жена, Анастасия Михайловна.

– Настя, – повторила она и обвела глазами сидящих.

Тетя Катя усмехнулась, но промолчать ума, слава богу, хватило.

Потом Лагутин стоял в прихожей и подавал дамам пальто.