Чародольский браслет

В следующий миг произошло нечто странное: ее будто накрыло волной чужих ощущений… Отчаяние, злость, даже гнев, и – слабость, надежда, страх, желание – мысли и чувства перемешались в кучу, словно разноцветные стекла в поломанном калейдоскопе, никак не желая складываться в правильный геометрический узор. Подобное произошло тогда же, когда…

Лешка отскочил в сторону, будто ужаленный:

– Не приходи сюда больше!

– Если бы не ты, я бы и не пришла. – Татьяна вновь подступила к нему. – Ты хотел со мной поговорить, поэтому и прислал монету без записки.

На смуглом лице парня вновь проступил легкий румянец.

– Не придумывай! Про монету отец сам расскажет. Наверняка снова к тебе зайдет, – с горькой усмешкой произнес он.

Тане показалось, что Лешка снова над ней издевается, и она этого не стерпела:

– Да вы с отцом меня уже достали! Я вас обоих ненавижу!

Взгляд черных глаз потемнел. Татьяне даже почудилось, что сквозь черты сына проступил облик Вордака-старшего.

– Да если бы не мой отец, ты бы уже давно мертва была, – прошипел парень.

Выговорившись, парень недоуменно покачал головой, словно не одобрял собственной словоохотливости.

– Вы не говорили мне про диких, – тихо произнесла Таня.

– Слушай, все вопросы – к моему отцу, ясно?

– А ну признавайся! – Она перешла в отчаянное наступление и вновь чуть не прижала парня к стене.

– Я."

"Таня, не ожидавшая такого прямого ответа, отступила. Как же все-таки они с отцом похожи! Ведь старший Вордак тоже любил озадачивать таким образом.

– Да, я… – повторил Лешка, принимая обычный самоуверенный вид. – Чтобы помочь тебе переговорить с браслетом. Ведь разговорчик состоялся, верно?

– Не скажу, – огрызнулась Таня.

– А мне и неинтересно, – пожал тот плечами. – Отцу расскажешь, если жить захочешь.

– Ах так?! Значит, ты все время по его приказу действовал.

– Возможно.

Татьяна размахнулась и изо всей силы залепила ему пощечину.

У него непроизвольно отвисла челюсть. На щеке ярким малиновым цветом проступал довольно четкий отпечаток ладони.

В глазах у Лешки уже плясали злые огоньки.

«Ну давай же, рассердись… – с какой-то мрачной веселостью мысленно умоляла Таня. – Дай мне повод».

Но огоньки погасли.

– Слушай, просто уйди отсюда, – сухо произнес он. – И все.