Буря (СИ)

Впрочем, он уже принял решение и был готов к его последствиям.

Сахана проснулась через час. С ней так бывало и раньше, после сильных потрясений она забывалась сном. В данном случае Алкид ее буквально убаюкал как ребенка.

Его губы коснулись ее виска.

— Сахана, – прошептал он, разминая затекшие мышцы.

Она устроилась поудобнее в его объятиях, умом понимая, что надо бы вырываться. Было совершенно невозможно встать и перестать чувствовать его запах, тепло, стук сердца, движения напряженных мышц. Сахана с горечью подумала о том, что Норман был абсолютно прав: знание ничего не принесло ей, кроме огромной печали.

Все стало только хуже.

— Я хочу знать, кому еще исключая меня ты говорила, что видишь сияние камней? – спросил Алкид.

Сахана вздрогнула, приходя в себя. Ее ярость после сна по-прежнему бурлила, но теперь ее будто бы накрыли толстым многослойным одеялом.

— Ты продолжаешь? – устало спросила она.

— Ты провела расследование и сделала выводы. Я тоже хочу сделать свои. Что бы ты там не считала, мне нужно разобраться.

Отвечай! – его интонации были близки к приказу, Сахана поняла, что Алкид зол.

— Я никому не говорила. А видела камни всего три раза, не считая твоего медальона. Причем два из них уже здесь – то есть после похищения.

Алкид кивнул.

— Хорошо, тогда расскажи, как это произошло? Кто был с тобой рядом?

— Это было на Юге где-то за месяц до того, как меня схватили, если я правильно оцениваю сроки. Я была на приеме у известного мецената, где собралось все лекарское сообщество.

Камень был выставлен на общее обозрение вместе с другими произведениями искусства. Очень красивый – невероятного розового цвета. Наверное, кто угодно мог видеть, как я стою и с восхищением разглядываю булыжник, – с непередаваемой грустью в голосе сказала Сахана.

И Алкид вдруг задумался, что он о ней знает? Какой была ее прошлая жизнь? Как она вела себя на работе? Были ли у нее друзья? Он впервые подумал, что все время, что они провели вместе, она сдерживала свой характер, покоряясь ему просто потому, что он ее хозяин, из страха вызвать его гнев.

Так какая она, когда ее ничто не ограничивает?

— Как звали этого мецената? – спросил он.

— Индеборд, – ответила она, мысленно оставаясь в том дне. Сахана почему-то больше всего вспоминала прозрачные легкие стекла в больших окнах, а еще развевающиеся под теплым ветром белые полотна занавесей.

— Я его знаю, – наконец с некоторой неохотой откликнулся Алкид.

Сахана кивнула, показывая, что ничуть не удивлена.