Бухгалтер Его Величества

Мужчина неожиданно расплывается в улыбке:

— В том-то и дело, Елена Ивановна, что если вы согласитесь на наше предложение, то с этими технологиями вам придется познакомиться лично.

Мне еще больше хочется удалиться и из этого кабинета, и из этого здания. Но сумма обещанной зарплаты будто гиря удерживает меня на месте.

— Если ваши разработки настолько важны для государства, то стоит ли знакомить с ними совершенно постороннего человека? Мне кажется это несколько странным, — я смотрю на него выжидательно, — простите, не знаю вашего имени-отчества.

Он краснеет:

— Ох, Елена Ивановна, как неудобно получилось! Я заместитель директора по науке Вересов Андрей Романович.

Зам по науке? Не по экономике, не по финансам. Странно всё это.

— А что касается вашего вопроса, Елена Ивановна, то выносить сор из избы, прежде всего, не в ваших интересах. И дело тут не только в той ответственности, что предусмотрена договором. Понимаете — если вы решите рассказать кому-то о том, что вы здесь услышите, вам просто не поверят.

Я всё-таки подписываю договор. Вересов кивает.

— Скажите, Елена Ивановна, вы читали Герберта Уэллса?

Мне начинает казаться, что он сумасшедший. Говорят, среди людей науки такие тоже встречаются.

— Что именно?

— Машину времени, — усмехается он. — И вообще — вы любите фантастику? Или, может быть, фэнтези?

Я оглядываюсь на дверь.

— Люблю, — я тоже выдавливаю из себя улыбку. — Особенно фэнтези.

Он довольно потирает руки:

— Ну, что же, в таком случае вам проще будет поверить в то, что я расскажу. Но сначала — несколько слов о той работе, которую я вам предлагаю. Сразу скажу — эта работа не связана с нашим научным центром. Более того, этот контракт предполагает работу не в России.

— Вот как? — удивляюсь я. — А где же?

— В Тодории.

— Где???

Я неплохо знаю географию, но о такой стране слышу впервые.

— Это небольшая страна в Альпах. Она граничит с Францией и Италией.

Я решительно поднимаюсь. Я десять лет прожила в Париже. Я путешествовала по Италии и Швейцарии. И я прекрасно понимаю, что никакой Тодории в Альпах нет!

— Вы извините, Андрей Романович, но я вынуждена отказаться. Я не могу сейчас уехать из России.