Будь моей

 — Почем ты знаешь, может быть, он тебе и понравится.

Алин презрительно фыркнула, и Никишка добавил:

— Кстати, тут нет ничего невозможного.

— Это не имеет значения.

Никишка не стал уточнять почему, но внезапно испытал странную смесь отвращения, жалости и негодования. Их Алин была такой верной, такой чертовски верной, но эта ее верность оказалась неуместной. И отец ее прав. Собственный папаша Никишки, Ерофей, много раз говорил с бароном об этом, и все Разины были полностью с ним согласны. Этого англичанина следовало пристрелить еще много лет назад.

Александра с Никитой возвращались домой лениво, не торопясь, так что, когда они подъехали, прошло уже гораздо больше тех двух часов, в течение которых, по словам барона, должен был приехать граф. Жених скорее всего уже расположился в отведенной ему комнате и сейчас, наверное, беседует с отцом. В любом случае Александра решила пока не встречаться с ним, предпочитая дать отцу возможность составить о молодом графе свое мнение, а потом попросить его честно сказать, что он о нем думает Поэтому ее план был таков: войти в дом с черного хода.

Алин считала, что это удачная мысль; ведь всегда оставалась надежда, что отец сам невзлюбит новоиспеченного жениха до такой степени, что отошлет его обратно, и таким образом все решится само собой. Но Алин упустила из виду, что жених и сам не очень спешил. Увидев, как восемь человек спешиваются у входа в дом, она поняла, что так оно и было.

Однако Алин не торопилась менять свои планы. Она по-прежнему надеялась, что личное свидание отца с графом Петровским может принести большую пользу, а кроме того, была убеждена, что если застать человека врасплох, можно многого достичь.

С другой стороны, возможно, было бы вернее поговорить с графом до того, как отец предупредит его о ее, как он называл их, «вопиющих» привычках. В общем, в личной встрече есть свои плюсы, и Алин прекрасно понимала, что в своей привычной одежде она выглядит далеко не лучшим образом.

На кого ей, черт возьми, производить впечатление в конюшнях?

Хотя, по правде говоря, девушка не думала, что кардинец прибудет со всей своей свитой, да еще и с дюжиной лошадей, навьюченных всякой поклажей.

Судя по виду, ее нареченный не имел обыкновения путешествовать налегке, а это говорило о том, что он — один из тех испорченных и избалованных аристократов, которые приходят в ужас от одной лишь мысли, что придется, возможно, заночевать под открытым небом, и всегда имеют наготове слуг, удовлетворяющих их самые пустячные нужды.