Будь моей

Однако, когда Александра упомянула о лошадях, у виконта потекли слюнки, и он не моргнув глазом встретил сообщение о беременности. Более того, он восторженно оглядел ее и заявил, что будет счастлив жениться на баронессе.

Александра была слегка ошарашена тем, что все прошло так легко, и даже возмутилась. Она предложила виконту провести вместе несколько дней, чтобы лучше познакомиться, а потом уж договориться окончательно и назначить день свадьбы.

С основными ее затруднениями было покончено, но теперь, когда заботы об отце для ребенка покинули Александру, ее меланхолия вернулась с новой силой.

Следующий день она провела с виконтом Гордоном Уэтли: они посетили многочисленные лондонские парки.

Виконт предложил Александре одну из своих лошадей, и у нее создалось впечатление, что это было своего рода проверкой, потому что кобыла оказалась норовистой.

Впрочем, Александра без труда с ней справилась, и всю дорогу они разговаривали исключительно о лошадях. По крайней мере это значило, что супругам всегда будет о чем поговорить.

Виконт безоговорочно верил всему, что Александра рассказывала о своих лошадях — хотя мог бы и засомневаться — и без тени сомнения принял их высокую оценку. Пора было задуматься о том, что делать дальше.

Так как все шло к тому, что ей придется остаться в Англии, Александра подумала, не наведаться ли к модистки и заказать шикарные и более просторные платья, которые не потребуют большой переделки. Пока что она обходилась своими вечерними туалетами, но понимала, что скоро они станут тесноваты.

Вечером Беатрис повезла Александру на бал. Гордон не мог присутствовать, потому что был связан более ранним приглашением, но Александра не слишком огорчилась: когда ей приходилось долго находиться в его обществе, у нее начиналась головная боль.

Она тщательно выбрала платье, подходящее для этого случая: то было затейливое сочетание ткани цвета темного бургундского вина и черных кружев, с глубоким вырезом, отвечающим самым последним требованиям моды.

Александра предпочла бы остаться дома, ибо за минувшие семь лет у нее не прибавилось желания бывать в обществе, однако она поехала и даже пыталась веселиться назло своей меланхолии. Впрочем, Алин не слишком в том преуспела: картины будущей жизни портили ей настроение.