Будь моей

Она добивалась для девушки приглашений и повсюду распространяла слухи о ее лошадях и о том, что она ищет мужа. Через несколько дней все только и говорили о русской баронессе, приехавшей в Лондон в поисках мужа.

И случилось так, что ее титул оказался куда более притягательным, чем она думала, особенно учитывая то, что в придачу к нему Александра могла гарантировать доход от коневодства. Кроме того, выяснилось, что и одна только ее внешность была достаточно соблазнительной. Вокруг Александры увивалось множество мужчин, вовсе не сходивших с ума по лошадям, и она давала им отпор в свойственной ей прямолинейной манере, а леди Беатрис уговаривала ее не делать этого.

— Слухи, моя дорогая, — пояснила леди Беатрис, — пока что в Вашу пользу, но отвергнутые воздыхатели могут в один день изменить общественное мнение и повернуть его против вас.

— Но если кавалеров будет слишком много, не отпугнут ли они тех, кто действительно мог бы меня заинтересовать?

Беатрис рассмеялась:

— Вовсе нет. Наоборот, ваша популярность их особенно заинтригует.

Эта беседа происходила, как это ни странно, в первый же вечер, когда Александра оказалась в лондонском «свете», и этот «свет» на удивление быстро заинтересовался ею. Ко второму приему девушка имела уже троих кандидатов, полностью соответствовавших ее требованиям, и поскольку Алин не могла позволить себе роскошь ходить вокруг да около, она каждому изложила свои условия.

"Но первый же, кого Александра отвела в сторонку, чтобы поговорить с глазу на глаз, был в такой степени шокирован прямолинейностью ее предложения, что даже не дослушал Александру до конца. Если он не смог справиться с такой простой вещью, как предложение брака, то, вероятно, упал бы в обморок, услышав о ребенке.

Наученная горьким опытом, девушка стала вести себя осторожнее и со вторым претендентом завела речь издалека, стараясь, чтобы собеседник уяснил себе, что она стремится к браку, до того, как сказать об этом напрямик.

В результате он попросил дать ему время обдумать это предложение — видимо, не рассчитывал так скоро начать растить детей: ведь ему было всего двадцать шесть лет.

Третий носил титул виконта и поэтому ценился повыше остальных, хотя был менее привлекателен, так как обладал чересчур плотным сложением.