Бриллиант мутной воды

 – Нора выхватила у меня из рук трубку и стала слушать, изредка вставляя: – Ага, ага, ага, ясно, ага, понятно… – Затем она велела: – К матери съезди, купи ей…

Неожиданно из трубки понесся гневный крик. Я вздрогнул, слов разобрать я не мог, но было ясно, что Николаша выражает глубочайшее негодование."

"Нора молчала, ее лицо из бледного стало розовым, потом красным, затем бордовым. Сравнявшись по цвету со спелой свеклой, Элеонора очень вежливо произнесла:

– Хорошо, каждый имеет право на собственное мнение.

В ту же секунду она швырнула трубку на диван и уставилась в окно. Я испугался: моя хозяйка невоздержанна на эмоции, порой из ее рта вылетают такие выражения, что портовый грузчик засмущается. Но это полбеды. Настоящая катастрофа наступает, когда Элеонора делается сахарно вежливой, приторно любезной… Пока она плюется огнем и швыряется предметами, можно не беспокоиться, но, ежели принимается разводить китайские церемонии, следует спасаться бегством.

Нора повернула ко мне голову:

– Мразь!!!

– Кто? – оторопел я.

– Ну не ты же! Николаша! Знаешь, что он заявил? Софья Михайловна, не мама, не Соня, а именно так, Софья Михайловна убила человека, без которого я не мыслил своей жизни. Ни за что не поеду в СИЗО, пусть сдохнет с голоду, впрочем, надеюсь, ее удавят сокамерницы. Не смейте больше напоминать мне про отправку харчей и денег не присылайте!

Я онемел. Конечно, я знал, что Николай законченный эгоист, но такого все же не ожидал!

– О каких деньгах он толкует? – взвилась Нора.

– Я дал ему двести долларов, думал, он купит Соне…

– Сказал, что от меня?

– Да.

– Никогда не смей так поступать, – процедила Нора, – я этому «Митрофану» копейки не подам, даже если приползет на коленях с простреленной головой.

Я вздохнул, Нора страшный человек, ее не следует доводить до крайности, а Николаша преуспел, разозлил ее до последней степени.

– Так откуда на шубе воротник из норки? – Я решил сменить тему.

Неожиданно Нора спокойно ответила:

– Глупость получилась.