Бриллиант мутной воды

Такое поведение не показалось бы мне странным, если бы не тот факт, что его невеста, женщина, с которой он собирался связать жизнь до могилы, лежит сейчас в морге, в холодильнике…

Я вытащил сигареты. В комнате так отвратительно воняло остатками прокисшей еды, что запах табака показался божественным ароматом. Насчет жизни до могилы я загнул. Мало кто сейчас идет в загс, предполагая, что его разлучит с партнером гробовая доска. Женщины стали самостоятельными, частенько они зарабатывают больше, чем представители мужского пола.

– Вот, – пробормотал Николай, входя в комнату, – держите. Хотя, по-моему, Норе пришла в голову дурацкая затея.

– Спасибо. Теперь скажи, где очки твоей матери?

– Как это? – удивился юноша. – У нее на носу. Она без них ничего не видит, прямо сова.

– А какие очки Соня взяла с собой? Меня интересуют те, старомодные, в коричневой оправе.

– Они у нее одни, – пожал плечами Николай, – зачем ей две пары-то?

Я оглядел кучу видеокассет, дорогой плоский экран компьютера, неисчислимое количество рубашек и брюк, висящих на спинках стульев… Действительно, зачем Соне две пары очков? Одной обойдется, не барыня.

Натягивая в прихожей куртку, я все же сказал:

– Ты матери продукты передай. На вот, тут деньги, Нора прислала.

– Будет время, схожу, – буркнул любящий сынок, пряча купюры.

Я пошел по лестнице вниз. Вот оно как! Соня всю себя отдала этому гаденышу и что получила взамен!

Впрочем, стоит ли ждать от детей благодарности? Наверное, встретить в наше время любящего двадцатипятилетнего сына такая же редкость, как увидеть медведя на коньках.

Я выбрался во двор. Что меня так заклинило на топтыгине? Второй раз приходит в голову это сравнение. Раньше я отличался более богатым воображением.

Я свернул на проспект, подавил желание помахать «Мерседесу» рукой, глянул вбок и онемел.