Бриллиант мутной воды

– Ага, – кивнул Макс, – а потом небось отослал тебя в ванну, за водой.

– Нет, попросил принести лекарство.

– И ты пошел?

– Естественно. «Митя» жутко выглядел, весь в нарывах. Почему он назвался Дмитрием Быстровым? – поинтересовался я.

– Во-первых, не хотел светиться под настоящей фамилией, а во-вторых, у Беаты осталось свидетельство о браке. Мошенники иногда показывали его особо сомневающимся благодетелям как документ, подтверждающий их родство.

– У нее не отобрали свидетельство? – удивился я.

– Почему его надо забирать? – поднял брови Макс."

"– Так Дмитрий Быстров умер.

– Ну и что? В случае смерти сдают паспорт, получая взамен свидетельство о смерти. Другие документы остаются у вдовы, – пояснил Макс. – Увидав, что ты послушно потопал за медикаментами, Николай быстро запер снаружи дверь ванной, потом разлил по полу…

– Где он взял бензин? – перебил его я.

– Керосин, – поправил приятель, – иногда Беата, чтобы совсем разжалобить посетителей, выкручивала пробки и зажигала керосиновую лампу.

Услыхав, как загудело пламя, «Митя» выскочил из квартиры, не забыв крепко запереть железную дверь. Он искренне надеялся, что не в меру любопытный Иван Павлович сгинет в огне.

– А девочка? – тихо спросил я. – О ней он не подумал?

– Нет, – так же тихо ответил Макс, – кому нужна сиротка без роду и племени? Умерла, и бог с ней.

– Кто же вызвал пожарных? – не успокаивался я.

Макс улыбнулся:

– Ну, за Николаем велось наружное наблюдение. Когда он выбежал из подъезда, это показалось нашим людям странным. Не успели они двинуть за парнем, как из форточки повалил дым. Потом мне позвонила Нора и заорала: «Я все знаю, спасай Ваву!»

– Я сразу догадалась, что к чему, как только прочитала письмо Беаты, – сказала Элеонора. – Впрочем, я уже почти распутала весь клубок до этого.

Я посмотрел на хозяйку. Значит, она все же зовет меня за глаза дурацкой кличкой Вава.

– Какая сволочь этот Николаша, – кипела Нора, – дрянь, подонок, негодяй! Бедная Сонечка, она так никогда и не узнает, что за монстра выкормила своей грудью.

– Вы полагаете, ее бы обрадовала эта информация? – угрюмо спросил я.

– Соне следовало знать правду о сыне, – жестко ответила Нора.