Бриллиант мутной воды

Так вот, люди убрались, а Ороевы въехали, ихняя теперь вся квартира, повезло сволочам, лимите всегда фартит! Москвичи, такие, как мы, в коммуналках гниют, а эти заявятся незнамо откуда и сразу на все готовое! Знаете, они то ли из Молдавии, то ли с Украины, детей куча, прямо не пересчитать. Четвертый год тут обитают, а я разобраться не могу, сколько их. А перед Новым годом коляска во дворе появилась, вот и гадаю теперь: то ли старшая девочка у них родила, то ли маменька опять постаралась.

Она перевела дыхание и добавила:

– В нашем подъезде вашей дочери точно нет.

– Почему?

– Там студенты квартиру снимают, коммуной живут, вечно пьяные. Небось у них она!

– Моей дочери два года.

Женя осеклась, потом весьма невежливо заявила:

– Больно вы старый для малышки.

Я решил не обращать внимания на хамство и улыбнулся:

– Так уж вышло. Сам не знал, что стал отцом. Вот, недавно сообщили, что моя бывшая пассия родила и отдала дочку Лизу на воспитание. Теперь хожу ищу.

Женя хмыкнула:

– Адрес небось перепутали.

Она смолкла на секунду, потом мечтательно добавила:

– Вот перемрут все, дом под снос пойдет, мне квартиру дадут. Ну, ступайте в первый подъезд. Тут есть дети лишь у Ороевых.

Я вышел во двор, вдохнул свежий январский воздух, потом вернулся в подъезд и позвонил к Ороевым.

В темном коридоре виднелась невысокая мужская фигура.

– Чего встал? Входи, – велел хозяин.

Я осторожно протиснулся внутрь, стараясь не споткнуться о груду грязной обуви, наваленной у порога. На стене, без вешалки, просто на гвоздях, болтались засаленные куртки, тут же стояла метла, скребок и лом. Чуть подальше висело корыто, детские санки и огромный таз.

Не успел я сообразить, с чего лучше начать разговор, как мужик, распространяя удушливый запах перегара, прохрипел:

– Ну, долго телиться будешь? Ща другой кто прибежит, давай пять рублей, это если не срать!

Ничего не понимая, я выудил из кошелька монетку.

Деньги исчезли в корявой ладони.

– Ну, двигай, – подтолкнул меня хозяин. – Ты чего, в первый раз?

На всякий случай я кивнул.

– Ступай сюда, – велел мужик, – башку береги, вечно все о таз стукаются, отбили эмаль.