Бракованная

Хватал в основном за запястья, и в этих местах кожа покраснела. Скорее всего, будут синяки. Если кто-то увидит, как я объясню случившееся?

Жесткий, безжалостный, надменный… Это не мужчина, это… это ирод! К тому же извращенец.

«Ты никогда не слышала слово „минет“, Эва?» — вспоминаю его вопрос.

Каким высокомерным тоном он его задал! Будто я — совершеннейшая дура…

Вообще-то, приличной незамужней девушке моего возраста и не полагается знать таких слов, разве ему это неизвестно? Нас тут по-другому воспитывают.

Хотя, конечно, это слово я слышала.

Как-то мы с сестрами смотрели фильм для взрослых, и там на машине главной героини нацарапали слово «минетчица». Сам фильм не помню, а этот кадр помню. Тогда сестры задались вопросом, а кто это такая, и одна из нас поведала остальным, что некоторым мужчинам нравится, чтобы их орган брали в рот.

— Фу… — морщу я нос и снова усиленно тру губы.

Кстати, если бы приемные родители застукали нас за просмотром того фильма, влетело бы так, что неделю сидеть бы не смогли. Рука у папы Авзурага тяжелая, а ремень еще тяжелее.

Подумать только, а ведь в первую минуту новый постоялец мне даже понравился!

Высокий, статный, черты лица правильные, хоть и крупные. Внимательные карие глаза, а в коричневой шевелюре ни одного седого волоса, что для жениха в этой семье редкость. Ведь в основном приобрести специально обученную девушку в жены стремятся те, кто уже не раз обжегся в неудачном браке.

С первого взгляда сложно представить, что у такого мужчины, как этот, могут быть сложности с женщинами.

Я даже подумала — наконец одной из нас повезет получить в мужья приятного человека. Каким обманчивым может быть первое впечатление…

«Вот же наивная дурочка!»

В минуту мысленного самобичевания слышу, как в спальню кто-то входит. Быстро вытираю руки, лицо, одергиваю рукава блузки, чтобы никто ничего не заметил, и выхожу из ванной.

— Эва, ты чего здесь делаешь? — спрашивает Рита с хмурым видом. — Ты же обещала убрать у нового постояльца!

— Я хотела! Я даже пришла туда, но он… он…

Запинаюсь, решаю, стоит ли рассказывать сестре.

— Ну, что он? — разводит руками Рита.

Спешу к двери, плотно ее закрываю, чтобы никто не подслушал. Спальня у нас общая, здесь ночуют все мои сестры, поэтому войти может любая. Слава богу, сейчас кроме нас тут никого.

Кроватей здесь практически как в казарме. Мы с Ритой устраиваемся на моей, она стоит с краю у двери. Если кто-то подойдет к двери, сразу услышим.

— Он ко мне приставал! — признаюсь я сестре.