Бракованная

Знаю я, что собой представляют такие вот «девственницы»!

— Поговорите с Авзурагом Габарашвили, он вам всё объяснит… — лепечет Эвелина.

— Ты с ним спишь?

— Фу… — морщит лицо она. — Я его приемная дочь!

— Тогда зачем мне с ним разговаривать? Я с тобой говорить хочу. Здесь и сейчас… Пойми, тебе очень повезло. Я ведь не просто кто-то там с улицы, я богатый человек, могу осуществить множество твоих желаний. Договоримся, обещаю быть щедрым, если ты позволишь мне…

С этими словами тяну руку к ее юбке, начинаю задирать.

— Вы не можете ничего со мной делать! — смеет она меня перебить, да еще и юбку одергивает освобожденной рукой.

— Если это способ выторговать для себя больше, так ты зря стараешься, Снегирёк, я в принципе человек нежадный. Получишь что хочешь, всего-то и надо раздвинуть ножки, ведь несложно, да?

— Поговорите с отцом! — настаивает она.

Стремится вырвать из моих пальцев вторую руку, но я не отпускаю.

— Твой отец приедет только завтра, — констатирую очевидный факт. — А до завтра мы с тобой успеем переспать раза три-четыре, не меньше!

Прижимаю маленькую нахалку к стене всем телом, наклоняюсь к ее лицу и без зазрения совести впиваюсь губами в ее рот.

Она сладкая и мягкая, хоть и морщит свои губы. Мне приятно до умопомрачения, но было бы в сто раз лучше, пусти Эва в себя мой язык. Любая была бы рада такому моему вниманию, а эта сжала зубы, и всё тут.

— Ну же, детка, это просто поцелуй…

— Вы не можете меня целовать! Не имеете права! — шипит она коброй.

Эта игра уже начинает надоедать. Не силой же ее брать, право слово. Могу и так, конечно, но я цивилизованный человек, в конце-то концов. Никого насиловать мне не приходилось, сами давали всё, что пожелаю.

И эта даст.

Снова пытаюсь поцеловать Эву. Игра в недотрогу жутко меня завела, член стоит как на параде. Крепко прижимаю Снегирька к стене, тяну ее блузку вверх и в этот момент чувствую, как мне в шею впиваются девичьи ногти. Крепко так впиваются, абсолютно без жалости.

— Отпусти… — шипит она и пытается увернуться.

Я резко отдираю ее руку от своей шеи и ору на нее:

— Совсем двинулась?

Она сжимается, отшатывается от меня, словно я собираюсь ей врезать.

Тогда-то и понимаю — для нее это не игра. Своим напором я изрядно напугал Снегирька.

— Я не бью женщин, Эва! И не насилую их…

— Тогда отпустите…

Ну, это полный провал… Я секса хочу, а она тут рыдать собралась.

— Мы должны оставаться нетронутыми для наших будущих мужей… — всхлипывает она.