Бракованная

Поэтому пришло время действовать решительно.

— А до сегодняшнего дня мы действовали недостаточно решительно? — вдруг спрашивает Эва.

Моя левая бровь ползет вверх.

— Видимо, недостаточно, Снегирёк, раз мы с тобой сидим в ресторане вместо того, чтобы нянчить потомство.

— Но Лев… чужая женщина будет носить моего ребенка… это как-то… я хотела сама! Может быть…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— По-видимому, не может, раз за два года ты не смогла забеременеть.

Не получается у тебя, пора смириться и искать другие варианты. По-моему, суррогатное материнство — самое то. Я дам задание своему помощнику подыскать варианты…

Я не слепой, вижу, Эве отчего-то делается неприятно. И тогда решаю пояснить:

— Мне безразлично, в чьем животе вырастет наш ребенок, Снегирёк. Твоя яйцеклетка, мой сперматозоид — ребенок будет наш генетически!

Наблюдаю за ее реакцией, жена кивает, даже пытается улыбнуться. Видимо, до нее постепенно доходит разумность моих слов.

В этот момент замечаю, как Эва хватается за клатч.

— Ты куда?

— Припудрить носик.

Всё же это хорошо, что у меня такая разумная и дальновидная жена… Никаких обид, ненужных споров и прочего. Мне с ней очень повезло.

Пока ее нет, прошу принести воды и просматриваю почту. Успеваю прочитать два письма, прежде чем понимаю: Эвы нет слишком долго. Где она ходит? По ощущениям прошло уже минут десять, за это время можно припудрить полдюжины носов.

Глава 38. Одна бешеная Эва

Тогда же:

Эвелина

Он не потрудился даже спросить, чего я хочу!

Лев молча извлечет из меня яйцеклетку и… поместит ребенка в тело другой женщины.

А мое тело больше, видимо, не годится! Чувствую себя куском тухлой говядины, отбракованной придирчивым покупателем. Кстати, вполне возможно, суррогатную мать будет искать именно его секретарь, а эта сволочь найдет, как мне напакостить в очередной раз! И к гадалке не ходи, всё пойдет наперекосяк.

«Мне безразлично, в чьем животе вырастет наш ребенок!» — эти слова Льва раскаленным железом поджаривают мне мозг.

Я очень хотела наконец забеременеть, понять, как это бывает, когда в тебе зарождается жизнь. Потом кормить ребенка грудью, прижимать к себе, чувствовать, что он — частичка меня. Говорят, ребенок чувствует мать еще до рождения, знаете, ее голос, запах. Если же мой малыш вырастет в теле другой женщины, он не будет чувствовать, что я его мать! Получается, он уже как бы не совсем мой.

Всё не так, совершенно не так, как я хотела.