Бракованная

Их уберут со временем, но сегодня… Сегодня Эва выходит за меня замуж со шрамами.

— Какой именно разговор? — спрашивает она.

— Тот… где ты предъявила мне претензию, что я для тебя слишком занят, сказала, что хочешь настоящих отношений, моего внимания… Я ответил тебе, что подумаю, так я подумал, согласен! Давай попробуем? Уедем куда-нибудь на неделю-другую. Круглые сутки вместе, я даже телефон отключу, хочешь? Ты сказала, что я тебе… нужен, в общем, — на последней фразе я замираю.

Вглядываюсь в лицо моего Снегирька и вдруг понимаю: перспектива провести со мной неделю ей противна.

Ей больше не нужно то, что сама просила у меня совсем недавно.

Я ей не нужен.

Я тут унижаюсь, прошу ее о чем-то, а ей всё равно.

— Тебе этого больше не хочется, так? — спрашиваю, резко от нее отстраняясь.

Эва обнимает себя руками, смотрит на меня круглыми глазами.

До меня наконец окончательно доходит: не любит и не полюбит, как бы я ни старался, что бы я ни делал, сколько бы денег на нее ни потратил. Могу хоть на изнанку вывернуться, это мне привлекательности в ее глазах не добавит.

«Не хочешь меня любить, детка? Не надо!»

В браке любовь — дело десятое. Вообще-то, когда я ее брал, ни на какую любовь не рассчитывал, мне просто нужна была нормальная ДНК и женщина, с которой можно ужиться.

Пусть Эва меня ненавидит, может быть, так даже проще. Честнее, правильнее. Ведь рано или поздно она всё равно меня возненавидела бы. Лучше сразу, чтобы я не питал иллюзий.

— Лев, я…

Она пытается что сказать, а я резко перебиваю:

— Давай договоримся как взрослые люди! Мне твои чувства до одного места! Так же, как и тебе мои.

Но я хочу детей… И ты родишь мне их, Снегирёк, будешь заниматься их воспитанием, будешь исправно отдавать мне супружеский долг, ходить со мной на приемы, в общем, делать всё, что делает приличная жена. За это я буду о тебе заботиться, обеспечу всем, что ты только захочешь. Чем ты послушней, тем шире моя забота. Вот такой договор!

Она смотрит на меня своими огромными глазищами и будто бы хочет закричать.

Даже жду этого, но вместо крика с ее губ срывается лишь тихая просьба:

— У меня есть условие.

— Ты не вправе высказывать мне какие-то условия!

— Всего одно…"

"— Ладно… — Я решаю пойти на последнюю уступку. — Давай свое условие!

— Ты не станешь обижать наших будущих детей, не ударишь, не станешь жестоко наказывать…

От ее просьбы хочется скрежетать зубами.

— Я похож на человека, который может обидеть ребенка? — Мой голос грохочет на всю спальню.