Двойня в подарок

Никому не позволено переходить мне дорогу. А тут уж вопрос принципа…

– А кто это пришел к маме с папой? – раздается от двери веселый голос. Медсестра вносит два маленьких свертка. Деловито спешит в спальню. Укладывает малышек в люльки и оставляет нас одних.

Получите и распишитесь, называется.

Мы с Лерой подскакиваем как по команде. И зависаем над детьми.

– Какие же они красивые, – благоговейно тянет она завороженно разглядывая два абсолютно одинаковых личика.

– Ты отлично постаралась, – улыбаюсь, разглядывая дочек.

– Почему это ксероксом? – недовольно вскидывается она.

– Да девчонки на мою маму похожи. Просто одно лицо!

– А как ее звали?

– Зовут… – поправляю на автомате. – Розалия Александровна. Но мы в честь нее никого называть не будем, ладно? – прошу мягко. И спрашиваю с улыбкой. – Ты имена уже придумала, Лерочка?

– Дарина и Зарина, – вздыхает она и, всплеснув руками, лепечет обиженно. – Только теперь они не подходят…

– Почему? – переспрашиваю изумленно.

– Девочки не похожи на Дарину и Зарину, – объясняет она со знанием дела.

– Да? – переспрашиваю, стараясь въехать в логику. Но спорить с Лерой не собираюсь. – А можно мне тоже внести предложения?

– Конечно, – чуть заметно улыбается она.

– Хорошо, – киваю довольно. – Завтра представлю список.

«Контакт зафиксирован!» – отмечаю про себя. Для начала неплохо. Пора уходить. Лере нужно отдохнуть. А у меня дел полно.

В кармане тренькает айфон.

Надя Щербинина!

– Привет, пропавшая, – здороваюсь, отходя чуть в сторону.

– Ты меня искал, Тим? Дед велел тебе позвонить…

– Да, заходил, – устало потираю затылок.

Хочу сразу предложить Надежде работу, но в последний момент отметаю эту идею прочь. Не тот момент. Сейчас вредная Щербинина точно соскочит с крючка. Нужно задержать ее в Шанске. Уговорить. Хоть немного помочь Торгану.

– Ты дома? Я сейчас подъеду, – заявляю решительно и тут же нажимаю на кнопку отбоя, не давая Надежде не единого шанса отказаться.

19. Ксерокс и монитор

Как только за Тимофеем закрывается дверь, я устало опускаюсь на кровать.

И посоветоваться не с кем!

Прикусываю губу, боясь закричать от отчаяния.

Морозов узнал-таки о детях. И теперь прикидывается добреньким папочкой. Но верить ему нельзя. Вранье… Одно сплошное вранье!

Этот человек хоть когда-нибудь говорит правду?

Тихо жужжит телефон, поставленный на беззвучный.