Двойня в подарок

– Какая разница, Лер?! Я здесь и так просто ты от меня не избавишься, – предупреждаю спокойно. А у самого внутри аж кипит.

Коза пугливая! Кто же тебя настроил против меня?

Молчит. Скрестив на груди руки, отворачивается к окну. Оборонительная позиция. Защищается невольно.

От меня защищается, блин!

Придется, Валерия Васильевна, действовать с вами бережно и нежно. Сдувать пылинки, как с вазочки эпохи Мин.

Сжимаю челюсти, стараясь хоть немного справиться с эмоциями. Получается с большим трудом.

– Нам от тебя ничего не надо, – заявляет она резко.

– Я не спрашиваю о твоих хотелках, Лерочка, – замечаю ровным голосом. Но как же тяжело мне дается это спокойствие!

– Я предлагаю помощь и мир, – натягиваю на лицо дежурную улыбку. – Дети мои? – давлю взглядом.

– Да, – кивает поспешно. – Но мы у тебя ничего просить не будем. Ты не волнуйся…

Бред какой-то, честное слово! Просить? Волноваться? Да я для своих дочек выложусь по полной.

– Перестань истерить, Лера… – прошу негромко.

Но она как не слышит. Мотает головой. Ничего не хочет, балда упрямая…

Но ты не на того напала, зайка!

– Или ты предпочитаешь войну? – сардонически приподнимаю бровь. – Тогда встретимся в суде. Но этом городе нет адвоката, способного выиграть у меня процесс… Надеюсь, ты понимаешь, с кем связываешься?"

"– Великий и ужасный Тимофей Морозов, – печально кивает она. – Меня предупреждали, что если ты узнаешь, захочешь отобрать малышек…

«Кто?!» – хочется заорать во весь голос.

Затыкаюсь на волевых. Разберемся. Вычислим. Еще не вечер.

Сжимаю кулаки до белых костяшек. И подойдя к окну, тупо пялюсь на парк и украшенную к Новому году елку.

«Выдыхай!» – приказываю самому себе. Сунув руки в карманы, перекатываюсь с носка на пятку.

Лера молчит. Но спиной ощущаю ее взгляд.

Немного легчает. Вернувшись к дивану, устало сажусь рядом.

– Ну что за чушь, Лерочка? – восклицаю с укором.

Лера тихонечко всхлипывает. Почти беззвучно. Просто по щекам бегут две тоненькие мокрые дорожки.

Аккуратно вытираю слезы и прижимаю упрямицу к себе. Она слегка противится. Но сдается под моим мягким напором.

Ни в коем случае не допытываюсь, кто умудрился настроить против меня мать моих детей. Без проблем. Сам найду. И вдарю. Больно. Почти смертельно.