Брачный приговор

Он захотел быть моим мужем, а ты опекуном. Велика разница!

Я нервно сглатываю, не веря, что бросаю это ему в лицо. Я же вижу, что ступаю на тонкий лед. Чертову не нравится то, куда повернул наш разговор.

— Для чего я тебе? — я упираюсь ладонями в стол и в порыве наклоняюсь к Чертову. — Для чего я вам всем?! Что во мне такого?! Я же никто.

Мой голос выцветает на последнем слове. Всплеск эмоций гаснет, когда я снова смотрю Чертову в глаза. Там лед, камень, красный закат.

— Прости, — произношу машинально, ощущая, как нутро обжигает чувство опасности.

Нашла на кого кричать.

Черт!

Он же босс. Криминальный босс! Такие люди не терпят оскорблений и даже повышенного тона в свой адрес.

— Лаврову ты нужна была как страховка, — произносит Чертов.

Он перемалывает злость внутри себя и говорит со мной как с запуганным ребенком.

— Он собирался выходить из дел, — Чертов медленно проводит ладонью по столу, он подбирает слова и звучит максимально сосредоточенным. — А из наших дел тяжко выходить, он слишком много видел и знал.

Чертов берет паузу. Он как будто дает мне время осмыслить информацию. По частям.

— Кому? — не выдерживаю.

— Тому, кто даст ему защиту, поможет безопасно выйти из дел.

— Но кто бы стал платить за меня? Это бред какой-то."

"— Если назвать твою настоящую фамилию, выстроится очередь, — Чертов улыбается то ли с грустью, то ли с усталостью. — Ты же из детдома, Татьяна. Ты знаешь хоть что-то о своих родителях?

— У меня нет родителей, — выдыхаю беспомощно.

Я понимаю, что так не бывает. Конечно, у меня есть родители. Чужие люди, о которых я ничего не знаю и которые избавились от меня сразу после рождения. Было время, когда я много думала об этом, крутила разные сценарии, как могла сложиться моя жизнь, если бы в ней нашлось место для ласки мамы и заботы отца, но я быстро поняла, что так сойду с ума. Нужно было либо действовать, либо отпустить ситуацию. И я решила отпустить. Я не захотела никого искать, поднимать архивы, стучаться в закрытые двери.

В глубине души я банально боялась ответов. Ведь это страшно найти родителей и узнать, что тебя по-прежнему не хотят. Увидеть растерянность в их глазах или вовсе безразличие. Или еще что-то, что только разобьет сердце. Они же не искали меня, мне уже далеко не шестнадцать, а я не видела никого из родственников.

— У Лаврова был талант раскапывать чужие тайны, — говорит Чертов. — Он на этом поднялся.