Брачный приговор

Не знаю, как ему это удается, но я чувствую себя под ним даже сейчас. Словно это я упала на колени и пытаюсь дотянуться хотя бы до его плеча, чтобы он расслышал мои слова.

— Кто это сделал? — Чертов спрашивает ледяным тоном, показывая, что время для шуток закончилось.

Я машинально отступаю назад, чувствуя, как его пальцы наливаются злой силой. Но он их неожиданно разжимает. Отпускает.

— Когда я спрашиваю, надо отвечать, — добавляет Чертов.

— Я помню по имени только одного. Родий, — признаюсь на выдохе.

— А ты не собиралась?

— Не знаю, — я закрываю лицо ладонями, пытаясь перевести дух. — Я уже ничего не знаю…

— Ты его любила?

— Кого?

Черт!

На его жестких губах зажигается опасная улыбка. Чертов поднимается и вновь придавливает меня высотой своего роста.

— Ты сам сказал, что мой муж не достоин ничьих слез.

Эта фраза стоит мне олимпийских усилий. Мне не по себе обращаться к нему на “ты”, но и выкать глупо.

Я заставляю себя выдохнуть полной грудью. Моя психика постепенно привыкает к близости Чертова. Смиряется с тем фактом, что нам находиться в одной комнате столько, сколько он захочет, и перестает подавать сигналы бедствия каждую секунду.

Я смелею настолько, что запрокидываю голову. Смотрю на его лицо, не прячась, и мысленно считаю секунды.

— Тем более Лавров был в вертолете не один, — добавляю. — Он был с другой девушкой.

— Некоторые каналы до сих пор хоронят тебя.

— Пусть, мне плевать. У меня нет… не осталось родных, которые бы переживали за меня.

— Уверена? Нужно сделать заявление для прессы. Тебе напишут правильный текст, будешь выглядеть убитой горем вдовой.

Он спрашивает одними глазами “хочешь?” и окончательно запутывает меня. Он готов помочь? Но что он попросит взамен?

— Для чего мне так выглядеть?

— Чтобы все отстали. Заплаканная вдова — это скучно, к тебе быстро потеряют интерес.

— И тогда со мной можно будет делать, что хочешь? — я произношу то, что стоило бы оставить при себе.