Болевой порог. Вторая чеченская война

Вместо автобусов сгоревшие металлические коробки. Машины загоняем туда, распихиваем металлолом, освобождая место для себя. Вот она, электрическая подстанция, работала на весь район. Через дорогу от неё знакомые довольные лица. Уральский ОМОН провёл ночь на позициях бежавших чеченцев.

Проснулась мечеть. Отчетливо слышно, как работает СВД. Я бегу из оврага за последней машиной обоза. Хозяйство роты втягивается в город вслед за штурмовой колонной. У ног чиркнул по бетону свинец, вышибая осколки. Теперь бежим зигзагами.

Жалеем, что не хватило места на броне. За спиной Макар и Металл, и ещё пацаны. Немец за рулём «шишиги» даёт по газам. Ему нельзя вести машину медленно, рядом разрываются мины, осколки впиваются в деревянный кузов, насквозь пробивают тент. В кузове места нет. Торчат печки-буржуйки и прочее добро старшины. Добежали до улицы, она не простреливается, укрыта бетонными стенами. Вдоль улицы бегают солдаты, кто в «сферах», кто в касках, кто в вязаных шапках. Где наша колонна и куда свернула – неясно.

– Боец, – кричу я парню в «сфере», – куда колонна пехоты прошла?! Подскажи, а то мы заблудились немного.

– Прямо и на следующем повороте налево, – ответил парень и уже собрался бежать.

– А вы кто такие? – спросил Макар.

– ОДОН, – ответил он важно и сорвался с места."

"Нашли своих. Штаб батальона разместился с нами по соседству. Тут и ОМОН закрепился. Впереди идёт бой. ВВ нагло прут вперёд, развивая наступление. Мимо пронеслась машина «Урал», полная раненых. Первый знак того, что пора прекращать наступательные действия и закрепиться на отвоёванных позициях.

В первую кампанию уже были попытки взять город за одну новогоднюю ночь. Ни к чему хорошему это не привело.

Наша разведка накрошила до тридцати «духов». Разложили их у штаба батальона напоказ. Я смотрел на них без эмоций, то ли от усталости, то ли от неспособности что-либо чувствовать. Трупы мужчин какие-то маленькие, скукоженные. Голый торс, почти все с контрольными выстрелами в голову. Рядом с палаткой особого отдела трое пленных.

Их отчаянно бьёт женщина-медик. Бьёт полевой сумкой с красным крестом и плачет. Её уводят бойцы, взяв бережно под локти.

– Ты куда пропал, Замок? – спросил меня ротный, сидя за столом в одной из многочисленных комнат производственного здания.

– Вы приказали ждать обоз, но они на скорости проскочили мимо, – ответил я, – так что нам пришлось добираться пешком.

– Узнай, как дела у Макеева и почему не выходит на связь. У связистов возьми аккумулятор для станции.