Болевой порог. Вторая чеченская война

Такое в войсках непростительно и воспринимается как личное оскорбление. Большинство проблем подобного рода решались именно кулаком.

– Нужно разведчикам гитару заказать, пусть привезут к нам во взвод, поговори с ними, – предложил Андрей.

– Разведка не бюро заказов, – пояснил Истомин, – но так и быть, спрошу у коллег. Они сейчас аэропорт изучают. Кстати, через недели две вперёд попрём. Молодое пополнение дождёмся и попрём. А ты думай, чем избалованных ребят удивишь, раз тебе гитара нужна.

– Мне посылка скоро придёт, – похвастал Андрей, – я им плёнку для фотоаппарата подарю.

Думаю, сторгуемся с братьями по оружию.

Андрей Ковалёв, он же Коваль, служил срочную службу в морской пехоте. Веселый, чумазый и резкий парень, слегка косил правым глазом, что придавало его лицу некую схожесть с актером Савелием Крамаровым. Он был механиком-водителем боевой машины пехоты взвода управления. Было ему всего двадцать три, хотя многие давали тридцать. На войне все выглядели немного старше. Лица, заросшие недельной щетиной, плюс трудно смываемый загар от продуктов сгорания.

Употребление дешёвого табака и крепкой чеченской чачи делало голос грубым и тяжёлым.

Каждое утро начиналось с отхаркиваний чёрной сажи, которая набивалась в лёгкие за ночь. Каждую ночь, подшучивая друг над другом, бойцы выясняли, у кого слабые почки. Если в течение ночи по каким-либо причинам в блиндаже гасла печь, то холод начинал вытягивать тепло из тела спящего солдата. Многие просыпались наутро в намокших от мочи штанах. Краснели как в детстве, доставали подменную одежду и бежали стираться.

Такое случалось со многими, и шутки по этому поводу были совсем не злыми. Всё, что было необходимо войскам, это тепло и еда. И то и другое, по большому счёту, бойцы организовывали сами, проходя впервые настоящую школу жизни. Слабых характером гоняли сержанты. Внешний вид бойца был важен в первую очередь ему самому и только потом офицеру. Эту простую истину пытались внушать сержанты даже из-под палки. Апатия к окружающему миру наступает после равнодушия к самому себе. Это самое страшное, что может случиться с бойцами на передовой. Отсюда происходят самострелы и самовольное оставление позиций. Куда они уходили, на что надеялись, когда фронт был на все триста шестьдесят градусов? Человек постепенно превращается в грязный, забитый и сопливый овощ. Таких ребят начинают сторониться, предоставляя их самим себе. Прекращают с ними общаться, избегая любых контактов, не подпускают близко, как прокажённых.