Болевой порог. Вторая чеченская война

Короткими перебежками от бугорка к бугорку, сокращая дистанцию, ползли взмокшие спины ребят.

– Ближе нужно к ним, ближе! – кричал Харитон первому номеру. – Чтобы не могли они подствольниками работать. А мы их – гранатами.

– Где же я укрытие найду? – кричал гранатомётчик. – Одно дерево в поле.

– Так давай туда добежать попробуем, – неуверенно произнёс Коля.

– Давай, – согласился Арбуз. – Костя, прикрой нас длинными. – Не вопрос, – подмигнул Любимов, приподнявшись на локти.

Застучал пулемёт очередями, посылая свинец, сшибая с ног небритых и правоверных.

И бегом во весь рост понеслись бойцы к дереву, метр за метром. Вдруг замолк пулемёт позади. Тело Любимова лежит неподвижно, глаза открыты, из пробитой головы в землю впитывается кровь.

– Сука, снайпер где-то работает, – тяжело дыша и вытирая пот на лбу кепкой, сказал Харитонов. – Сможешь вон до той землянки достать, а, Арбуз? Хотя бы по касательной в навес им попади.

– Попробую, давай «карандаш», – изготовился гранатомётчик.

Граната пошла, тяжело разорвавшись на позициях врага, за ней вторая и третья.

Хлопнули пули, впиваясь в дерево, брызгая щепками.

– Отходим назад, быстрее, Арбузик, – улыбаясь, крикнул Харитон. – Хорошо поработали. Теперь я налегке.

Времени больше не существовало. Большое количество раненых и убитых в первые мгновения захлебнули атаку роты. Взводный носился по полю, вытаскивая пацанов, не обращая внимания на свинец, летящий над головой. То же самое делали и бойцы, не прекращая отстреливаться. Тела стаскивали с пригорка в низину, укладывая рядом живых и мёртвых.

Руки и ноги не слушались, пальцы тряслись, набивая патронами пустые магазины. Крик и стоны вводили в ступор. Кто-то из лейтенантов упал на колени и принялся рыть окоп штык-ножом, потеряв управление взводом. Пытаясь перегруппироваться под огнём на открытом участке, рота перемешалась полностью. Боевики воспользовались этим мгновенно, обходя солдат по флангу, образуя кольцо.

– Тройка! Старшему! У нас большие потери! – кричал офицер первого взвода по связи.

 – Есть «двухсотые», много раненых. Личный состав роты на глазах тает. Вы меня слышите, блядь, нет? Где броня? Нужна срочная эвакуация раненых. Сколько? Почему час? Я повторяю, пацаны кровью истекут просто…

Доклады штурмующих были абсолютно идентичны. Стрельба не смолкала и при манёврах взводов лишь усиливалась, продолжая счёт новым раненым и убитым. Тело Любимова тащили Верещагин и Паролин, с трудом перебирая локтями и коленями.