Болевой порог. Вторая чеченская война

– Ещё что?

– Меня внешность, – засмеялся Николай.

– Чувства, – добавил лейтенант, – и одно из них – чувство страха. Не самое приятное, конечно, но полезное. Только с трусостью не путать. Трусость в бою – это продуманное предательство. У нас приказ, а приказы не обсуждаются.

10 минут до начала боя…

Расстояние неумолимо сокращалось, кровь стучала в висках в такт топоту армейских сапог. Взводы растянулись по всему левому краю, минуя ложбины и пригорки. Где-то там, с противоположной стороны, точно так же идут первая и вторая роты.

– Товарищ лейтенант, давайте виноградник глянем, – предложил пулемётчик Любимов. – Чтобы сбоку не надуло. А то всякое может быть…

– Согласен, тёзка, – кивнул Костя, – бери одно отделение и вперёд.

Дрогнули верхушки кустов, и посыпались спелые грозди на землю.

– Хватит жрать, – зашипел на всё отделение Любимов, – отравитесь, кто воевать вместо вас будет? Чисто здесь – и слава богу. Бегом взвод догонять!

Вот уже белеют крыши домов. Торчат из-за желтеющих волнистых бугров огромного пастбища, не угрожают, не внушают страха. Крыши как крыши, дома как дома. Но что-то волнует, что-то заставляет сомневаться и перейти на бег трусцой, преодолевая последний рубеж.

– Вижу противника! К бою! – закричал во всю глотку пулемётчик, изготавливаясь к стрельбе.

Взору бойцов открылись траншеи боевиков, в которых терпеливо ждали свежей крови и теперь дождались. Началась стрельба по всем рубежам обороны. Свинец впивался в почву прямо под носом, бил по рукам и ногам тех, кто не успел вовремя залечь. Расчёт АГС попятился назад к ложбине, готовя гранатомёт. Бойцы дали несколько очередей, но гранатомёт заклинил. Всё поле свистело, жужжало и грохотало, разметая осколки и пули, не оставляя шансов на спасение.

– Блядь, не в станице они! – кричал раздражённо лейтенант. – Они тут окопов нарыли. Не поднимать головы, работать прицельно. Нужно разворотить их левый фланг, почему АГС молчит?"

"Раздались первые крики раненых по всему полю. И слева, и справа, и сзади кричали, стонали, матерились, и вместе с людьми стонала земля.