Боярышня Евдокия 4

— Это по уму, — согласно кивнула Дуня, — а если по сердцу?

— Ну-у, вообще-то ты говорила, что Еленка противная, так что, — мальчишка словно бы виновато развёл руки, но глаза его хитро блеснули.

— Хорошо, а если послушать левую пятку? — с самым серьёзным видом спросила Дуня."

"— Евдокия Вячеславна! — взревел пестун.

— О, — оживился её брат, — моя пятка настаивает самим проследить, куда свернул тот караван, и чем раньше, тем лучше. Надо было сразу идти по следу!

Дуня приосанилась, подняла ладонь, и Ванюшка с готовностью хлопнул по ней своею.

— Мой брат! — гордо объявила она.

— Моя сестра! — так же торжественно провозгласил Ванюшка, как будто тут кто-то в этом сомневался.

Глава 12.

Посланный вперед воин вернулся под светом звезд и луны. Едва появившихся у распахнутых ворот выпалил:

— Не было там каравана Оболенской! Вообще никакого не было.

Его конём тут же занялся местный конюх, на что замерзший воин одобрительно кивнул. Хозяин сам запер ворота и двор опустел. Гонца с порога напоили горячим сбитнем и разрумянившегося посадили за стол.

К его появлению уже было выяснено, что вчера собаки пару раз поднимали шум, приметив две группы всадников. На постоялый двор они не заезжали и по отдельности не вызывали подозрения. Хозяин двора подумал, что видит едущего по своим делам боярина с боевыми холопами.

— Ну дык, можа, и не боярин, но держался гордо, — пытался объяснить он.

— Ты уверен, что видел боевых холопов?

— Отож! Что ж я воев ране не видал! Они ж волками смотрят… ой.

— Вот тебе и того самое! — надвинулся на него старший княжьего отряда.

— Я не то имел в виду, — замахал руками дворник. — Вы сидите… сытые… а они рыскали…

— Ты ж говорил, что они спокойно по дороге ехали, а к тебе не свернули.

— И слава богу, что не свернули, — повернувшись к иконе, владелец двора быстро перекрестился, бубня, что боженька отвел от его хозяйства беду. Княжьи люди хмуро переглянулись. — Я уж хотел ворота закрыть, но Николай чудотворец заступился, — тут дворник вытащил из-за пазухи крохотную иконку, поцеловал, — и они мимо… того самое…

Дуня спустилась вниз, села за чисто выскобленный стол, смотрела на поставленную перед ней свечку, и слушала.

Их объединял потрёпанный вид старших, держащихся нарочито горделиво, и исходящая от них опасность.