Боярышня Евдокия 4

Поднявшись наверх, Евдокия обернулась, стараясь увидеть парус, но русло реки плавно заворачивало и ничего не было видно. Расстроенная из-за случившегося, она огляделась и столкнулась с одиноко стоявшим благообразным дедом, прожигающим её недовольным взглядом. Антипатия к нему возникла с первого взгляда, и Евдокия демонстративно проигнорировала его, мысленно обругав старика моралистом, но интуиция художника заставила её повернуть голову и рассмотреть старика получше.

Он был просто одет, но при этом его борода ухожена, и Дуня поклялась бы, что аккуратно пострижена, оставаясь в стиле «расту как хочу».

Все это Евдокия увидела в целом, не разбирая на детали. Она поняла главное :  он ей отталкивающе неприятен и, желая поскорее оказаться подальше от этого человека, она махнула рукой Гришке, чтобы он поторопил возницу и поскорее увез её отсюда.

Уже сидя в санях, боярышня оглянулась и вновь пересеклась взглядом со стариком. Он не выпускал её из поля своего зрения и тогда Дуня показала на него Гришке. Воин развернулся и сразу выцепив досаждающего ей деда, направился к нему, но тот мгновенно затерялся в толпе.

Григорий шерстил взглядом по людям, стараясь выцепить приметного старика, но того и след простыл. Настороженный ловким побегом странного деда, Григорий дал знак своим воям, чтобы они прошлись цепью, но окрик боярышни остановил его:

— Оставь, — попросила она, не желая привлекать внимание.

— Боярышня, ты его знаешь? — поинтересовался Гришаня, продолжая выискивать взглядом старика.

— Не знаю, но что-то с ним не так, и его злость...

— Странный дед, — неожиданно поддержал её один из молодых воинов.

— Чем же? — спросил Григорий, и Евдокия тоже ждала ответа.

— Не простой, а одет просто, — подбирая слова, начал отвечать парень.

— В городе много торговых гостей и все они осторожны, — ради справедливости возразила боярышня, но сама понимала, что старик к торговому люду не имеет отношения.

— И взгляд у него… — добавил парень.

— Какой? — потребовал уточнений Гриша, злясь на себя, что упустил старика.

— Всю душу наизнанку, — как смог объяснил воин.