Боярышня Евдокия 4

Расстроившись из-за собственной чёрствости, она скорбно поджала губы — и в этот момент удостоилась приветственно-сочувствующего кивка князя, отчего совсем пала духом. Ей показалось, что князь чутко уловил ее сварливое состояние и тут же простил за отсутствие покоя в её душе, чем окончательно утвердил ее во мнении, что происходит что-то неправильное. Дальше их пути разошлись. Утренняя трапеза прошла на женской половине, где Дуне накрыли отдельный стол.

Боярыни, как и дальние родственницы, при дворе Юрия Васильевича не жили, а находящиеся в услужении жёнки могли быть приглашены за боярский стол по-домашнему обычаю только своей боярыней"

"Еду Евдокии подавала Даринка, она же пробовала её перед тем, как подать.

Дуня хотела её остановить, чтобы не выпендривалась, но другие женки смотрели на девицу с такой завистью, что стало неловко лишать Даринку столь важной работы. Девица лебедушкой подплывала к Евдокии, чинно отливала себе питие, пробовала, важно кивала, разрешая своей боярышне откушать. Пользы от этого действа было ноль, но всем нравилось.

Устав от устроенного Даринкой цирка, боярышня велела ей сесть за стол и нормально поесть. Зардевшись, Даринка бросила быстрый взгляд в сторону жёнок, наблюдавших за трапезой московской боярышни, расплылась в торжествующей улыбке и чопорно уселась чуть поодаль хозяйки.

Дуня едва заметно укоризненно качнула головой и взглядом показала, чтобы Даринка не рассиживалась.

Рядом стоял стол, за которым ели женщины, служащие в доме князя.

Каждая из них отвечала за какое-то направление в хозяйстве князя. В будущем этих дам можно было бы назвать заведующими.

При дворе удельного князя постоянно жило не меньше сотни человек и всех их необходимо было обеспечить едой, одеждой, а также следить за чистотой помещений.

В любой момент количество проживающих в княжьем доме могло увеличиться кратно и к этому надо было быть готовыми. Не удивительно, что нашлось много работы не только для мужчин, но и для женщин.

Евдокии подали рисовую кашу с сухофруктами. Здесь её называли сорочинской. Уважили. Остальные ели гречу. Пироги шли вприкуску. Дуня мимолетно поглядывала на жёнок, пытаясь угадать, какая из них за что отвечает в княжьем хозяйстве.

Во главе стола сидела дородная широкоскулая женщина с отвислыми щеками,и вела себя она несколько вызывающе :  её выражение лица отражало недовольство, и остальные женщины старались не встречаться с ней взглядом.