Бог всегда путешествует инкогнито

К тому же он почти не встречался с тем молодым человеком, за которым неусыпно следили. И если тот покончил с собой, Игорь был ни при чем.

— А я?.. Ведь наша встреча на Эйфелевой башне не была случайной?

Она посмотрела на меня с большой теплотой:

— Нет, не была.

— Он ведь меня специально заманил в свои владения?

Она молча кивнула.

У меня пересохло во рту. Она — его сообщница, она была в курсе всех его замыслов и позволила ему…

— Катрин, вы ведь знаете, зачем ему понадобилась Одри?

Она отвернулась к окну и задумчиво заговорила, следя глазами за струями дождя, который с шумом обрушился на сад:

— Игорь знал о том, какие близкие отношения вас связывали, и рассказал Одри о своих планах относительно тебя.

— Так это он уговорил Одри меня бросить?!

Я был потрясен. Как он мог совершить такую гнусность?

— Она долго не поддавалась на уговоры, но Игорь умел убедить. Он доказал, что это в твоих интересах, и обговорил с ней время, в течение которого она исчезнет из твоей жизни.

— А когда я однажды увидел, как она выходила…

— Она пришла, чтобы послать его к черту и сказать, что она больше не может и что все это — полная бессмыслица. Игорь выторговал еще немного времени. Алан…

Эта история вывела меня из себя. Я чувствовал, как во мне поднимается глухой гнев.

— Но как он мог…

— Алан…

— Но ведь это подло, играть человеческими чувствами!

— Алан…

— А если бы она за это время повстречала кого-нибудь другого?

— Алан…

— Ведь это значит взять на себя огромный риск…

Катрин выкрикнула, чтобы я ее услышал:

— Игорь был твоим отцом, Алан!

Ее голос гулким эхом разлетелся по гостиной и навсегда впечатался в мой мозг.

Катрин застыла на месте, тоже в полном замешательстве, не сводя с меня глаз.

— Отцом…

Я запнулся, не в силах произнести ничего вразумительного.

— Я не знаю, сказала тебе мама или нет, — ласково продолжала Катрин, — но человек, который увез вас в Америку, не был твоим отцом…

— Да нет… Я знал… Знал…

— За много лет до знакомства с тобой Игорь согласился приютить у себя дочку заболевшей служанки. Она была матерью-одиночкой, и на те пятнадцать дней, что она провела в больнице, девочку было не с кем оставить. Девочке сравнялось примерно столько же лет, сколько тебе.